А что случилось

В издательстве «Альпина нон-фикшн» выходит книга австралийского советолога Шейлы Фицпатрик «Кратчайшая история Советского Союза» — на редкость трезвая попытка пересказать весь русский ХХ век на трехстах страницах.

Шейла Фицпатрик — один из старейших классиков англоязычной советологии, автор десятка ключевых для этой дисциплины книг, включая «Повседневный сталинизм», «Команду Сталина» и «Русскую революцию». Фицпатрик всегда писала доступным языком, но вышедшая в 2022 году «Кратчайшая история Советского Союза» — книга предельно популярная — с карикатурами и анекдотами, ссылками на современную массовую культуру (одна из них, разумеется, «Смерть Сталина» Армандо Ианнуччи) и веселым панибратством с персонажами. Это один из томов в серии «Кратчайших историй» британского издательства Old Street Publishing, и предназначается он не столько даже для западного, сколько именно для английского читателя. Это особенно заметно в отношении материалов для аналогий: так, положение Горбачева после получения Ельциным президентского статуса забавным образом сравнивается с семейными неурядицами принцессы Дианы. Перевод такой книги на русский на первый взгляд выглядит предприятием немного странным. Однако в самой России к юбилею основания СССР не вышло, кажется, ни одной обзорной книги, и работа Фицпатрик отлично заполняет эту лакуну.

У Фицпатрик действительно получается коротко, остроумно и внятно рассказать всю историю России — от кануна революции до сегодняшнего дня (книга кончается началом военной операции в Украине — дальним эффектом распада Советского Союза). Предмет ее — государство, собиравшееся в начале своего существования стать плацдармом революционного преображения всего мира, но обернувшееся семидесятилетним экспериментом по построению социализма в закрытом (хотя часто приоткрывавшемся) обществе. В этом рассогласовании — один из главных моментов книги. В предисловии Фицпатрик пишет, что ключевая (диалектическая, сказали бы марксисты) для понимания советской истории пара понятий — это «в принципе» и «на практике». Политики, теоретики, чиновники, самые обычные люди лавируют между этими двумя крайностями: идеей о том, как должна идти история и быть устроено общество, и всегда не соответствующей этим установкам реальности.

Этот взгляд логичным образом проистекает из научной биографии Фицпатрик. В 1970-х и 1980-х австралийский историк была одним из лидеров направления в советологии, ставшего известным как «ревизионистское». С их же руки предыдущее поколение, в основном американцы, получило название «тоталитарной школы». Последние были уверены: Советский Союз управляется людьми, одержимыми идеей, тиранами, подчиняющими всю социальную жизнь выполнению великих и кровавых задач. Ревизионисты утверждали: это неправда, идеи, конечно, влияют на социальную реальность, но неизменно трансформируются при соприкосновении с ней. Люди — будь то публичные политики, вчерашние крестьяне, ставшие коммунистами, кулаки, ищущие как бы избежать репрессий, интеллигенты, встраивающиеся в новый порядок,— используют их для своих вполне личных, сегодняшних нужд. А эти нужды не слишком отличаются в социалистических странах от капиталистических: элементарное выживание, власть, карьера, благополучие.

Вместо паранойи родившейся в начале Холодной войны тоталитарной школы ревизионизм провозглашал здоровый, рациональный цинизм. В этом смысле он был очевидным порождением 1970-х. Уже в 1990-х в полемике с ревизионистами сложилась третья волна англоязычной советологии — так называемая школа субъектности (на русском недавно вышел opus magnum одного из главных ее представителей — «Автобиография большевизма» Игала Халфина). Эти историки утверждали, что идеология все же имеет значение, что через разнообразные техники воспитания она формирует не только абстрактные идеалы человека, но и его способ социального функционирования, участия в самых разных интеракциях.

В «Кратчайшей истории Советского Союза» Фицпатрик учитывает открытия своих младших коллег и критиков, иногда ссылается на них, но в основе своей это все равно ревизионистская работа. «На практике» всегда отличается от «в принципе». «Принцип» может выглядеть светлым, может — бесчеловечным, может поворачиваться то одной, то другой стороной, но практика со своими сиюминутными интересами всегда поглотит и низведет его. С точки зрения идеализма это — провал, но с точки зрения рациональности мир «практики» оказывается гораздо более приемлемым для жизни. А среди носителей принципа всегда находятся скрытые адепты практики.

Пример здесь — герои другой книги Фицпатрик, «Команда Сталина» (ее сокращенный пересказ входит в «Кратчайшую историю»). Сподручные вождя, замешанные во всех его кровавых авантюрах, немедленно после смерти Сталина начинают реформы. Реформы эти можно увидеть как возвращение «к ленинским нормам», но можно — и как торжество рациональности, выбивающейся из-под контроля идеологии, желание прекратить жизнь в непрерывном чрезвычайном положении сталинизма. Фицпатрик явно ближе второй взгляд. Именно поэтому ее довольно язвительная книга оказывается сейчас терапевтическим чтением. Мысль о том, что самые дикие идеологические эскапады в итоге оказываются побеждены инерцией обыденных человеческих дел и потребностей, не звучит здесь открыто, но читается между строк и немного успокаивает.