Пол силы

Доминирующий женский гендерный акцент красноречиво проявляется на фестивале в Локарно даже в фильмах, снятых режиссерами-мужчинами. Среди них — «Медея» Александра Зельдовича, одна из двух российских картин, отобранных в международный конкурс. Комментирует Андрей Плахов.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Зельдович, режиссер двух значительных фильмов — «Москва» (2000) и «Мишень» (2011),— снятых в сотрудничестве с Владимиром Сорокиным, с тем же десятилетним интервалом предстает как автор (уже без Сорокина) «Медеи». И на сей раз с помощью оператора Александра Ильховского он выстраивает условное символическое пространство, обладающее несомненной магией. Действие завязывается в Тоскане и завершается в Израиле, но на самом деле укоренено в России эпохи олигархата с его культом модельных девушек, которых берут на содержание, поселяют на зарубежных виллах и осеменяют ради мужского удовольствия и деторождения.

Именно так поступает Алексей, гений бетонного бизнеса, создав с Медеей (Тинатин Далакишвили) вторую семью и возложив на жену-наложницу обязанности образцовой матери двоих детей. Алексея, полностью пригасив актерский темперамент, играет Евгений Цыганов: он совершенно бесстрастен и оживляется, только когда речь заходит о бетоне или о нанотехнологиях. Увлечение последними вознаграждается отличной прибылью и лишь незначительно падает в цене от знания того факта, что данные технологии разрабатывает та же немецкая фирма, что некогда производила газ для Освенцима. Этим беглым мотивом не ограничивается еврейская составляющая проблематики фильма, а в трагическом финале, который разыгрывается на бастионах крепости Масада, помимо греческого мифа о Медее отыгрывается в травестированном виде иудейский архетип Саломеи. Так бескомпромиссно завершается трилогия Зельдовича о современной России, начатая «Москвой»: дети убиты, будущего нет. Но прежде всего контекст фестиваля в Локарно побуждает рассматривать этот фильм как манифест женской силы, доброй или, скорее, злой, но неизбежно доминирующей в мире все более слабых и бесперспективных мужчин.

Об этом же на гораздо более попсовом художественном языке говорит индонезийский фильм «Я мщу, остальные платят наличными». Режиссер Эдвин взбивает жанровый коктейль из мелодрамы и фильма боевых искусств. А по сути это прозрачная метафора краха мачистской культуры, переживаемого даже в самых патриархальных уголках планеты. Герой картины живет под гнетом секрета (впрочем, известного всей округе): у него не встает член. Попытки лечения врачами и знахарями ничего не дают, и парень все больше наполняется агрессией, выход которой находит, в совершенстве овладев приемами борьбы. Однажды он встречает девушку — достойную соперницу в этом преимущественно мужском искусстве. История их любви-борьбы становится сюжетом фильма, в котором импотенция предстает травматическим следствием культуры насилия. Любовь помогает осознать эту травму, но вряд ли до конца преодолеть.

Это оказывается намного проще, если вы находитесь в обществе, подобном исландскому. Представляющий эту страну фильм «Полицейский секрет» снял ее национальный герой Ханнес Тоур Халльдоурссон — вратарь футбольной сборной Исландии, в 2018 году отразивший на чемпионате мира пенальти от Месси. Действие комедийного боевика как раз разыгрывается в преддверии и во время важнейшего международного футбольного матча, которым хочет воспользоваться колоритная банда преступников для ограбления банков и разрушения компьютерной системы страны. Главный герой коротышка Бусси — самый крутой полицейский Рейкьявика — иногда выходит за рамки закона, но его прощают за неизменно блестящий результат любой операции. На сей раз он оказывается в связке с другим полисменом, и вот после хорошего вечернего марафона с егермейстером и виски два мачо (один, правда, прошел школу модельного бизнеса) обнаруживают себя, как некогда эвфемистически говаривали, «в древнегреческих отношениях». Вспыхнувшая любовь не только не мешает, но даже способствует успеху операции, и оправдавшее себя во всех отношениях партнерство закрепляет на служебном уровне шеф полиции — разумеется, женщина. Слом гендерных, жанровых и прочих клише знаменитый спортсмен, дебютирующий в полнометражном кино, осуществляет лихо и без комплексов: как гласит иронический постулат, в режиссуре может преуспеть каждый, кто не доказал обратного.