|
После реорганизации правительства все приоритеты российской космической отрасли остались прежними. Изменились только три вещи: название "Росавиакосмоса", который стал Федеральным космическим агентством (ФКА), имя его начальника, которого теперь зовут Анатолий Перминов, и отношение к Марсу.
В конце февраля на своей последней пресс-конференции бывший глава "Росавиакосмоса" Юрий Коптев в пух и прах разнес новую космическую программу США. "Надо еще посмотреть, что даст пребывание человека на Марсе,— говорил господин Коптев.— Пора американцам перейти из эмоциональной области в реальную. Полеты на Луну в 1960-х обошлись им в $100 млрд. Откуда США возьмут сейчас такие деньги, когда их все глубже и глубже затягивают их же планы по ПРО? До 2020 года весь спектр расходов на ПРО достигнет в США $1 трлн!"
А уже в конце марта на своей первой пресс-конференции новый глава космического ведомства генерал Перминов рассуждал совершенно иначе: "У России огромный опыт в пилотируемой космонавтике, и мы могли бы принять участие в больших экспедициях, в том числе на Марс". Что же произошло?
Самостоятельное покорение нашей страной глубин Вселенной закончилось вместе с деньгами в 90-е годы. Еще в 1989 году на космос Советский Союз потратил $10 млрд, а одна только программа "Энергия-Буран", завершившаяся, как известно, открытием детского кинотеатра в космическом корабле, установленном в городке аттракционов парка имени Горького, стоила $18 млрд. Но зато потом за 14 лет, с 1990 по 2003 год, государство выделило на космос в общей сложности $4,3 млрд. Правда, за тот же период "Росавиакосмос" самостоятельно заработал на международном рынке космических услуг $5,5 млрд. (Последний по времени бизнес-проект — строительство космодрома в Куру во Французской Гвиане. Контракт предусматривает получение Россией кредита в €121 млн под коммерческие запуски с Куру, которые обеспечит посредник — зарегистрированный во Франции консорциум "Арианспейс". "Арианспейс" уже набрал портфель из 44 заявок на запуски.) Однако ни о каких масштабных самостоятельных проектах не приходилось и мечтать.
И в этот самый момент в Европе и Америке пробудился интерес к пилотируемому полету на Марс, который, в отличие от своего предшественника, и сумел правильно оценить новый глава российского космического агентства. "В ближайшие пять лет ни одна страна, даже самая богатая, не в состоянии в одиночку организовать экспедицию на Марс, поэтому мы не включаем такую задачу в Федеральную космическую программу России на 2006-2015 годы,— заявил генерал Перминов и добавил: — Но если программа пилотируемой экспедиции на Марс будет принята другими странами, мы будем в ней участвовать". Остается совсем пустяк — сделать так, чтобы другие страны пригласили Россию поучаствовать в полете на Марс.
Один из потенциальных партнеров России — Европейское космическое агентство. 2 апреля генеральный директор агентства (ЕКА) Жан-Жак Дорден прилетел в Москву для личного знакомства с новым главой ФКА генерал-полковником Перминовым. В тот же день они оба сопредседательствовали на торжественном заседании в гостинице "Метрополь", посвященном 15-летию сотрудничества Европы и России в области пилотируемых космических полетов.
"Вот Буш говорит, что, мол, завтра он полетит на Луну, а послезавтра — на Марс,— сказал во время торжества в 'Метрополе' глава ракетно-космической корпорации 'Энергия' Юрий Семенов.— Но я так скажу. Сегодня Европа располагает всем необходимым для своего собственного полета на Марс, кроме, разве что, средства для полета. Вот почему я, не сходя с этого места, предлагаю ЕКА принять участие в строительстве нашего нового корабля, который носит название 'Клиппер'. Америка далеко, и вообще, мы, между прочим, тоже в Европе живем". Все присутствовавшие в "Метрополе" знали, что речь идет о ракете с полезной нагрузкой в 12-14 тонн, экипажем из шести человек и многоразовой возвращаемой капсулой — полном аналоге американской ракеты для полетов на Луну, о начале разработки которой в США объявил в январе этого года Джордж Буш. "Если в этом зале есть американцы, а они, я знаю, тут есть, то пусть передадут у себя кому следует, что мы вместе с ЕКА готовы сделать 'Клиппер' в течение трех-пяти лет",— завершил свое выступление господин Семенов.
Готовить полет на Марс всей Европой — проект, конечно, заманчивый. Но тут вспоминается история 12-летней давности, когда Россия подписала с ЕКА соглашение о совместном выводе на орбиту и эксплуатации орбитальной станции "Мир-2", которая должна была заменить отработавший свой срок "Мир". После этого не прошло и полугода, как наш премьер Виктор Черномырдин получил от вице-президента США Альберта Гора официальное предложение навсегда забыть про "Мир-2" и стать полноценным партнером в строительстве Международной космической станции, причем на щадящих финансовых условиях. Россия охотно согласилась.
Вот и сейчас Америке, наверное, будет проще официально пригласить российское ФКА посотрудничать с НАСА в деле освоения Марса, чем терпеть унижение, наблюдая, как их марсоходы Spirit и Opportunity стоимостью по $800 млн каждый сверлят дырку глубиной 1,7 мм в очередном марсианском камне, а в это время продукт сотрудничества ЕКА и "Росавикосмоса" — космический аппарат Mars-Express, сделанный и доставленный с Байконура к Марсу всего за €140 млн,— передает с марсианской орбиты на Землю спектры линз замерзшей воды на глубине 60 см под поверхностью Марса. "С Европой у нас прекрасные партнерские отношения, но, честно говоря, все эти годы сотрудничество с НАСА приносило нашей космической отрасли примерно на порядок больше денег",— признался "Власти" генеральный директор ЦНИИ машиностроения академик Николай Анфимов. По оценкам НАСА, подготовка к полету на Марс людей, включая предварительные экспедиции и сам полет, потребует не менее триллиона долларов. Стоит ли удивляться, что марсианский проект так остро заинтересовал нового главу российской космической отрасли?
Спору нет, триллион долларов — сумма серьезная. Но не только это может привлечь Россию к сотрудничеству с НАСА, а не с ЕКА: еще серьезнее отношение американцев к жизни на Марсе, а значит, и решимость довести проект до конца. Профессор Лев Мухин, в 1990-е годы работавший советником по науке нашего посольства в Вашингтоне, рассказал "Власти", как американский исследователь Дэвид Маккей в 1996 году разглядел под микроскопом в метеорите марсианского происхождения что-то похожее на цепочку окаменевших клеток. Микробиолог Маккей работал по гранту НАСА и незамедлительно доложил о своем открытии заместителю администратора НАСА Уэсли Хантерсу, тот — своему начальнику Дэниелу Голдину, а Голдин тут же набрал номер Белого дома. В Вашингтоне была ночь, президент Клинтон спал, но Голдин потребовал его разбудить в связи с чрезвычайной важностью сообщения. Когда Билл Клинтон взял трубку, Голдин сказал ему, что жизнь на Марсе есть. Потом выяснилось, что Маккей ошибся — каменные узоры были лишь внешне похожи на микробные клетки. Но стало ясно, что в этом мире нет ничего, что могло бы остановить американцев в их поисках жизни на Марсе.
Не то европейцы. После заседания в "Метрополе" я подошел к Жан-Жаку Дордену, который в углу зала в одиночестве дожидался, когда Анатолий Перминов ответит на вопросы обступивших его журналистов.
— Господин Дорден, как по-вашему, есть ли жизнь на Марсе?
— Там вода есть, теперь это точно известно,— уклончиво ответил господин Дорден.
— Кто же сомневается насчет воды? А жизнь там есть?
Жан-Жак Дорден перестал улыбаться. Он внимательно посмотрел на меня, потом поверх моего плеча. Потом понизил голос.
— Нет,— тихо сказал он и окинул зал настороженным взглядом.— Нет там никакой жизни.