Буря без натиска

Большой театр представил четыре мировые премьеры

Балетный сезон Большой театр открыл трехчастной программой «Четыре персонажа в поисках сюжета», пригласив неизвестных в России хореографов поставить для труппы оригинальные балеты. Рассказывает Татьяна Кузнецова.

Незапланированные премьеры в Большом — случай исключительный. Как, впрочем, и пандемия, его спровоцировавшая. Во время вынужденного карантинного безделья директор балета Махар Вазиев, насмотревшись работ не слишком раскрученных западных хореографов, пригласил в Большой театр четверых. Привезти их в Москву в карантинном июле и оплатить постановки помогли Олег Дерипаска и «Ингосстрах». Фантазию своих избранников директор ограничил лишь хронометражем и пожеланием, чтобы балеты шли под живую музыку в сопровождении оркестра Большого театра во главе с Павлом Клиничевым. Мировые премьеры, объединенные названием «Четыре персонажа в поисках сюжета», открыли сезон на Новой сцене.

Авторы (если под «персонажами» имеются в виду они) сюжетов, конечно, не искали. Максимум — «идею», «чувство», «ассоциации», что для современного балета естественно: литературоцентричность решительно не в моде. Самая крупная форма — час с лишним и 40 человек артистов — досталась Брайану Ариасу из США. Хореограф, вдохновившись увиденными в интернете полотнами Айвазовского и его биографией, назвал свой балет «Девятый вал» и сопроводил его музыкой современников художника — фрагментами из произведений Глинки и Римского-Корсакова. Этот, казалось бы, естественный выбор, оказался роковым для хореографа: мелодические переливы и инструментальное половодье русских симфонистов утопили утлое суденышко хореографии, отчаянно цепляющееся за каркас заимствований. Массовые сцены — этакие изобразительные волны кордебалетных перегибов, перестроений и перекатов — Брайан Ариас подсмотрел у знаменитой канадки Кристал Пайт. Массовые пробеги артистов из кулисы в кулису и статичная фронтальная композиция (линии кордебалета работают не сходя с места, пока не приходит пора быстро слиться за кулисы) типичны как для Бродвея, так и для Джастина Пека, самого успешного из нынешних американцев. Реверанс гостеприимным русским хореограф сделал, поставив солистам классические арабески—алезгоны—туры—большие прыжки—большой пируэт. От самого Брайана Ариаса — банальные «восьмерки» стопами, попами и торсами да семафорные, как у сигнальщиков на флоте, движения рук. С таким ассортиментом движений ничего вразумительного не смогли сделать даже такие признанные асы, как Екатерина Крысанова и Владислав Лантратов (изображающий здесь, вероятно, призрак былой любви). Самое мучительное, что хореографу Ариасу никак не удавалось пристать к берегу: череда кульминаций разбивалась прибоем все новых эпизодов на фоне волн Айвазовского, рябивших на заднике в виде анимации.

Утверждение «краткость — сестра таланта» опровергла 15-минутная «Тишина» на музыку Арво Пярта в постановке работающего в Германии парижанина Мартина Шекса. Хореограф, выбрав самых высоких и стройных балерин Большого, поставил их на пуанты, снабдил партнерами и предложил азбучные поддержки дуэтного танца. Пары корифеев, одетые в диковатые прозрачные леотарды с аппликациями в виде крыльев (художник Александр Ношпал), похоже, изображали ангелов, посетивших героиню Алены Ковалевой под конец ее жизни. Последнюю треть балета они роились в темном верхнем углу сцены в ожидании, пока главный ангел (Артемий Беляков) не приведет во мрак новую чистую душу. 15-минутная кончина героини была томной: трогательные изломы заведенных за спину рук, высокие всплески батманов-полурондов, отточенные прекрасные арабески, поникшие и мимолетные объятия с ангелом — все это должно быть очень к лицу Светлане Захаровой, на которую ставился балет. Танцующая во втором составе Алена Ковалева, балерина не менее высокая, но отнюдь не хрупкая и куда более невозмутимая, свидание с вечностью сыграла не слишком убедительно, однако ноги поднимала весьма эффектно.

Самым живым, композиционно стройным и эмоционально убедительным оказался 15-минутный «Just», поставленный итальянцем Симоне Валастро на музыку Дэвида Лэнга по «Песни песней», цитата из которой, спроецированная на аванзанавес, и открывала балет. Самый эротичный из библейских сюжетов хореограф, вслед за композитором, трактовал шире, нежели любовь мужчины и женщины, скорее — как отношения человека и Создателя, как поиск пути и веры. Но, одев мужчин почти как женщин в телесные полупрозрачные комбинации, хореограф гендерные различия не скрыл, а подчеркнул — в нервно-любовных дуэтах, самых чувственных из всей программы. «Just», по лексике напоминающий работы нидерландской пары Лайтфут—Леон, пожалуй, самый современный из показанных балетов: недаром его автор 22 года проработал в Парижской опере, успев поучиться на курсах Уильяма Форсайта, открытых при Опере во времена Бенжамена Мильпье. Самое приятное, что артисты Большого по части современной пластики ничуть не уступали западным коллегам; особенно естественно изъяснялась современным языком Ксения Аверина; ее проницательный хореограф вытащил из кордебалета.

Балет «Угасание», который болгарин Димо Милев поставил на музыку Энрике Гранадоса для трех пар солистов и солистки, вдохновлен судьбой самого композитора, суеверно боявшегося морских путешествий и утонувшего, спасая свою жену. Три дуэта круговоротами обводок, перекатов, партерных скольжений с бережливой нежностью развивают тему катастрофы — интимной, внутренней, негромкой. Этот тайный страх за близкого человека, тихую панику предстоящего расставания, нежную печаль последних мгновений тонко прочувствовали молодые артисты во главе с признанными «современниками» Кристиной Кретовой и Денисом Савиным.

Результат незапланированных четырех премьер со многими неизвестными оказался равным — 2:2, что можно считать победой театра: покупать кота в мешке очень рискованно, но при успехе — гораздо престижнее и полезнее для труппы, чем переносить готовый проверенный балет, идущий на многих сценах мира. К тому же малая форма практична — из удачных постановок можно составлять любые программы. Так сто с лишним лет назад и поступал великий Сергей Дягилев, успешно избегая «девятого вала» заурядности.

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...