Слушания по делу «Седьмой студии» возобновились в карантин
Софья Апфельбаум и ее адвокат Ирина Поверинова
Глеб Щелкунов / Коммерсантъ
Купить фотоПри этом подсудимая Софья Апфельбаум, выступая против слушания в карантин, сказала суду: «Речь идет о том, что у меня брат находится в больнице с этим диагнозом. Я не нахожусь в самоизоляции, но прекрасно понимаю, что действительно все это очень близко, что все это не шутки».
«Учитывая все-таки ваше мнение, что тяжело находиться и в масках, и в перчатках, мы будем слушать дело в более щадящем режиме и будем собираться с вами не так часто, как раньше»,— добавила судья.
В деле «Седьмой студии», напомним, имеется три экспертизы. Первая была сделана на стадии следствия. В ней говорится, что «Седьмая студия» обналичила 133 млн руб., и следствие обозначило эту сумму как размер похищенного. Первая экспертиза делалась одним экспертом из частного, негосударственного центра. Суд в ходе первых слушаний эта экспертиза не удовлетворила, поэтому была назначена повторная — на этот раз в государственном центре при Минюсте РФ. К участию в ней были привлечены замхудрука МХТ имени Чехова Марина Андрейкина и профессор кафедры истории зарубежного театра ГИТИС Видмантас Силюнас. Во время второго процесса прокуратура назвала этих экспертов «заинтересованными лицами» и просила об еще одной экспертизе. Для уже третьей экспертизы суд привлек новых экспертов — доцента кафедры искусствознания Театрального училища имени Щепкина Ольгу Королеву (Галахову) и замдиректора по финансовым, правовым и кадровым вопросам МХАТ имени Горького Елену Баженову. Главный вопрос, который ставился перед экспертами, кратко можно сформулировать так: какова общая сумма мероприятий на «Платформе» и как эта сумма соотносится с субсидией от Минкульта — она превышает сумму субсидии или, напротив, меньше ее. И во второй, и в третьей экспертизе специалисты единогласны в размере субсидии от Минкульта — 216,5 млн руб. Разногласия начинаются в ответе на вопрос, сколько стоили мероприятия на «Платформе». По мнению Андрейкиной, в деньгах 2011—2014 годов они стоили более 300 млн руб. (на 83,5 млн руб. больше субсидии), по мнению Баженовой — 87,5 млн руб. (на 129 млн руб. меньше субсидии). В экспертизах эти различия объясняются разницей подходов. Андрейкина использовала сравнительный метод. Эксперт взяла бюджеты трех московских театров на то время, посмотрела сколько стоили постановки у них, сделала сравнение с мероприятиями на «Платформе». Баженова отвергла сравнительный метод, ссылаясь на небольшой объем открытых данных, и использовала оценочно-расчетный метод. Она посмотрела нормативные документы по театральному делу и на их основе сделала вывод, сколько должны были стоит мероприятия на «Платформе».
«Что касается данного письма (речь идет о письме “Ъ”), вопрос этот разрешается,— ответила судья Менделеева. — Что касается открытости, процесс у нас не закрыт, когда у нас была возможность, корреспонденты и вольные слушатели приходили и присутствовали».
«Я понимаю, тяжело сидеть в масках, тяжело сидеть в перчатках, но зал, этот зал самое безопасное место сейчас. Гораздо опаснее на улице, в магазине, даже дома»,— заявила судья Менделеева.
















