 |
Вопросы действительно есть, и сам факт их появления свидетельствует, что надвигающийся выборный цикл из скучного из-за легко предсказуемых результатов мероприятия превращается в весьма драматичное действо. Любопытное уже тем, что налицо борьба, а не ее суррогат, а значит, на какое-то время результат отходит на второй план — интересен процесс.
Собственно, на то и выборы, чтобы разворачивалась политическая борьба. Только в России в этой борьбе всегда первую скрипку играют вовсе не публичные политики, а это, к сожалению, означает, что при изобилии партий, депутатов и губернаторов политики в дефиците. И это закономерно: в Советском Союзе не было альтернативы Михаилу Горбачеву, в России единственной надеждой демократии был потерявший форму Борис Ельцин, а теперь Владимир Путин, которого еще пять лет назад никто, кроме сослуживцев по КГБ и по собчаковской мэрии, не знал, является обладателем самого несгибаемого рейтинга. Закономерность, конечно, не в перечислении фамилий, а в традиционном построении системы власти, по сути мало изменившейся с советских, да и с досоветских времен. Она ближе всего к монархической, вот только монархия теперь выборная. Выборы же при такой системе должны быть управляемыми (классический пример — передача власти от Ельцина Путину), отсюда спрос на политтехнологов, то есть наемников, которым безразлично, кого раскручивать, а не на политиков, выражающих интересы какой-то части общества, в том числе и не совпадающие с интересами власти.
Та же традиционно монархическая модель не предполагает наличия неконтролируемой властью оппозиции. По сути, это и есть главное в ответе на поставленные вопросы. Почему "Единая Россия" отказывается от теледебатов? Официально — потому что не хочет делиться своим рейтингом с другими участниками. Это все равно что заявить: помалкивайте, власть все знает лучше вас ("Единой России" нечего сказать, кроме того, что президент всегда прав), и даже выслушивать оппонентов, выражающих, кстати, интересы немалой части избирателей, для "Единой России", претендующей на роль партии власти,— занятие зряшное.
Все правильно, идеал — полный контроль Кремля над всеми ветвями власти (не случайно в Кремле говорят не о ветвях, а о вертикалях), тогда и оппозиция становится ручной. До недавнего времени казалось, что этот идеал так и останется незамутненным. Но власть сама перестаралась. Арест Ходорковского все изменил.
Теперь уже не важно, были ли и есть ли политические амбиции у бывшего нефтяного короля. Он уже вошел в историю как миллиардер, ставший политзаключенным. С ним, а теперь и с его компанией расправляются так, как воюют с врагом. Для сравнения: другой миллиардер Джордж Сорос не раз заявлял, что считает своей целью недопущение переизбрания Джорджа Буша, и уже ассигновал на антибушевскую кампанию немало миллионов долларов — и ни тебе Басманного суда, ни "Матросской Тишины". Это и называется разными политическими традициями: здесь приоритет интересов власти и генетическая память о большом терроре, там — приоритет прав личности и память о Уотергейте, то есть о том, к чему приводит, говоря по-русски, переусердствование в использовании административного ресурса.
Главное в другом — фактор Ходорковского стал неотъемлемым компонентом предвыборной борьбы. Почему Геннадий Зюганов выступил в поддержку Ходорковского? Неужели в стране, где четверть населения живет ниже официальной черты бедности, а восемь миллионов человек имеют нули на накопительных пенсионных счетах, лидеру коммунистов не за кого заступиться, кроме классового врага и миллиардера? Однако господин Зюганов попытался занять нишу оппозиции. Он понял, что если будет заступаться за рядовых униженных и оскорбленных, ему ответят: президент потому и выдвинул лозунг удвоения ВВП и борьбы с бедностью, чтобы нищих стало меньше. И решил соперничать за голоса избирателей не с "Единой Россией", а с "Яблоком" и с СПС. Возможно, его расчет неверен, и коммунисты из-за позиции своего лидера скорее недосчитаются голосов, чем получат новые.
Удивительна еще одна национальная особенность российской политической жизни. В оппозицию президенту уходят миллиардеры. Почему? Потому что они острее других сознают и просчитывают свои интересы, прежде всего экономические. И быстро приходят к выводу, что отстоять их надежнее всего политическими средствами. А так как люди они независимые и привыкшие за себя постоять при любых условиях, к тому же не без гордости называющие себя олигархами, то особого пиетета к власти не испытывают.
Миллиардер--борец с режимом, сидящий в "Матросской Тишине" или публикующий революционные прокламации на правах рекламы,— фигура, конечно, парадоксальная, если не карикатурная. Вот только карикатура получается не на олигархов, а на российскую политику, в которой, повторю, не хватает политиков. Вот бывшие олигархи по мере сил их и заменяют. И эта замена очень не нравится власти: она привыкла иметь дело с другой, совершенно не опасной для себя оппозицией, которая, как СПС с "Яблоком", не может пойти на союз даже в условиях очевидного обострения политической борьбы. Новой оппозиции и сделали прививку страха делом Ходорковского.
Однако, похоже, переборщили с дозировкой. Если музыканты на концерте поднимают к восторгу не самых политизированных слушателей плакат "Свободу Юрию Деточкину!" и все понимают, о чем идет речь, то, строго говоря, смеяться нечему.