Зевакин-Забивакин и его пес Карлос

Максим Зевакин живет за полярным кругом — в маленьком поселке Красное Архангельской области. При появлении на свет мальчик получил травму: ему повредили правое плечевое сплетение — порвали нервы. С тех пор рука Максима почти парализована. Десять лет местные врачи твердили его родителям, что акушерский паралич не лечится. Но недавно мама мальчика Татьяна нашла ярославскую клинику, где хирурги взялись помочь Максиму: провести серию операций, которые позволят оживить руку.

Максим любит играть в футбол с Карлосом. Этого худенького пса мальчик подобрал три года назад возле сельского магазина и решил назвать в честь любимого шведского футболиста Карлоса Страндберга.

Максим всегда выигрывает у Карлоса, хотя тот старается как может. То схватит мяч зубами, то зацепит лапой, а то и вовсе попытается откинуть его хвостом. После игры Максим левой рукой поднимает Карлоса, засовывает его под мышку и несет домой.

— Видишь, Карлос,— смеется Максим,— у тебя четыре лапы, а у меня всего две, и то одна не работает.

Мальчишки постарше показывают на них пальцем и смеются:

— Одноруких футболистов не бывает!

Максим замолкает. Одноруких футболистов не бывает, это правда.

Татьяна вспоминает:

— Беременность у меня проходила без осложнений. На УЗИ сказали, что ребенок крупный, и предупредили, что надо будет делать кесарево сечение.

Роддома в Красном нет, поэтому рожать Татьяна поехала в Нарьян-Мар за 40 км от дома заранее. Почти месяц пролежала в местном роддоме на сохранении, а операцию все не назначали. Когда у Татьяны начались роды, рядом оказалась лишь акушерка. Врач присоединился уже под утро, когда ребенок прочно застрял в родовых путях. Акушерка давила на живот, а врач вытягивал ребенка.

Максим появился на свет почти пятикилограммовым, был синий, не дышал, ручки болтались как плети. Лишь после реанимационных процедур сделал вдох и заплакал. Его сразу же увезли. Посмотреть на сына Татьяне разрешили через три дня.

— Голова у него была синяя и отекшая, а белки —красные из-за лопнувших сосудов,— рассказывает Татьяна.— Ручки были туго стянуты пеленками. Медсестра сказала, что они не шевелятся.

Через неделю Татьяну с сыном перевели в областную больницу в Архангельске. Перед выпиской Татьяна спросила у заведующей, как такое могло произойти со здоровым ребенком.

— Врач спасал вашу жизнь и жизнь вашего сына,— услышала она в ответ. Почему не сделали кесарево сечение, как это планировалось с самого начала, осталось загадкой.

В больнице Максиму поставили диагноз: перелом левой лучевой кости и акушерский паралич правой руки. На левую руку малышу наложили лонгет, а правую лечили массажем и электрофорезом. Перелом сросся, левая рука начала двигаться, а правая так и осталась неподвижной.

Татьяне сказали, что акушерский паралич не лечится, и посоветовали оформить мальчику инвалидность. Десять лет она возила сына по больницам, делала ему массаж, занималась с ним лечебной физкультурой, но все тщетно. Правда, Максим вырос терпеливым, упорным и… спортивным! Играет в футбол, зимой катается на лыжах, а летом — на велосипеде. Руль держит левой рукой. Правую может только слегка приподнимать, она короче левой на 2 см и стала сохнуть: мышцы атрофируются.

Этим летом Татьяна случайно узнала про ярославскую клинику, где успешно лечат детей с акушерским параличом, и отвезла сына на консультацию. Доктор предложил провести ряд этапных операций — пересадить здоровые нервы взамен поврежденных. Сказал, что шансы на успех есть, но добавил:

— Жаль, что вы так поздно к нам обратились, в раннем возрасте дети намного легче переносят такие операции — и эффект от них гораздо лучше.

Татьяна работает помощником повара в школьной столовой, а папа Александр — сторожем в поликлинике. Собрать деньги на дорогие операции семья не в силах.

— Знаешь, Карлос,— говорит своему другу Максим,— если мне сделают операцию, я стану известным футболистом. И буду перечислять деньги больным детям. Так многие спортсмены делают. А еще я заменю в своей фамилии три буквы — буду не Зевакин, а Забивакин. Здорово я придумал?