Коммерсантъ-История №5

Задумывались ли вы, кем прежде всего был Сталин? Вождем, тираном, непревзойденным мастером аппаратных интриг?

Когда изучаешь архивные документы, понимаешь: прежде всего самым обычным человеком со всеми свойственными людям недостатками и слабостями.

В сентябре 1919 года, например, он решил, что должен как можно скорее уехать с фронта. К тому моменту польское наступление на Смоленск остановилось, и его отъезд уже не мог выглядеть как бегство от трудностей. Но, видимо, уехать хотелось настолько сильно, что он написал не совсем обычную по стилю и тону телеграмму Ленину:

"На военной работе я состою временно, согласно решения пленума: "Попросить Сталина временно войти в военную работу". На фронте могу остаться еще неделю не более, один из мотивов — переутомление фронтовой работой".

Обычная мстительность, можно предположить, подвигла Сталина в 1946 году на нестандартное решение. Командира саперного батальона, который в 1942 году написал верховному главнокомандующему прямое и честное письмо о поражении под Керчью, назначили в особую группу контролеров при министре государственного контроля, которым был один из главных виновников керченской катастрофы — Л. З. Мехлис.

Ничто человеческое не было чуждо и другим властителям страны. К примеру, императрица Елизавета Петровна, дщерь Великого Петра, боялась мышей, не переносила яблок и не могла уснуть без чесания пяток.

Об этом и многом другом из давнего и недавнего прошлого страны — в новом выпуске "Коммерсантъ-Истории".