Михаил Федотов об отношении к Сталину: "Речь абсолютно не идет о том, чтобы противодействовать какому-то возвеличиванию Сталина со стороны властей, как раз со стороны властей ничего подобного нет. Я не считаю, что это инициатива снизу, просто действительно есть люди, которые верят в этот миф о добром Сталине. Я не против этого — каждый верит в то, во что считает нужным верить. Здесь не должно быть ограничений, но публичное оправдание преступлений — путь к повторению преступлений. Представьте себе, мы скажем: "Давайте мы будем считать нормальным публичное оправдание массовых бессудных казней".
Об убийствах простым росчерком пера: "Я вам приведу пример — этот документ видел собственными глазами: в 1992 году президент Ельцин издал указ о создании комиссии по рассекречиванию архивов КПСС, и я был одним из членов этой комиссии. Вы можете себе представить, какие документы проходили через мои руки. Я могу сказать, что в этот период своей жизни я не мог есть и не мог спать, меня мучили кошмары и во сне, и наяву, потому что я читал такие документы, и я приходил домой, у меня было одно желание — в душ, смыть с себя хоть чуть-чуть эту трагедию, смыть с себя этот ужас.
Я приведу только один документ — это письмо первого секретаря какого-то регионального комитета партии на имя Сталина, что они провели уже работу в отношении групп населения, репрессировали по первой категории столько-то тысяч человек, первая категория — это расстрел, по второй категории — это ГУЛАГ — столько-то десятков тысяч. Дальше просьба — "Просим увеличить квоту", и карандашом сталинским написано: "Разрешаю увеличить на 50 тыс.". Понимаете, росчерком карандаша уничтожены десятки тысяч человек просто так — это уже статистика, это уже плановые показатели. Уже никого не волнует, он прав, виноват, он действительно был вредителем и поджигал колхозный сад или просто был в этом колхозном саду сторожем. Он попал под статистику".