Золотой ярлык

Я знаю ее настолько давно, насколько помню себя самого. Мы ведь росли по соседству. Она — на каком-то там высоком этаже номенклатурного пятиэтажного дома. Я — в полуподвальной  коммуналке, оставленный романтическими родителями на полное бабушкино попечение.

То есть я знал поначалу вовсе не Риту, а горькие слухи о ней. Что вот, мол, есть девочка — умна и безупречна. За первый класс могла бы окончить начальную школу, а за второй — и всю среднюю. Но в РОНО не позволили.

Эти слухи меня — хорошиста или полуотличника — жгли, как хинные таблетки. Они, слухи, оправдались впоследствии, но лишь отчасти.

Длинноногая девочка в белой немыслимой шубке идет впереди меня на двадцать шагов со своей мамой — древней еврейкой. Девочку провожают на олимпиаду по математике, где я не прохожу и первый тур. А она оказывается победительницей — сначала в районе, а потом в городе, потом в области, а потом и всего Союза.

Огромная черная каракулевая спина мистической мамы — как аспидная доска, на которой бог наклеит снежные письмена: ответы на сложнейшие остроумные задания. Как рассечь круг на три квадрата, не сломав карандаша. Рита откуда-то знала, как это сделать. По физике она тоже блистала — почему надо водить ножом туда-сюда, когда режут колбасу. Она без запинки отвечала и на этот труднейший вопрос. А действительно, почему?

Итак, ее познаниям никто не мог положить предел. Ведь она была особенная девочка — девочка-гений. Знаменита на всю улицу. И наши земноводные соседи говорили, что на завтрак, обед и ужин она питается лишь настоящим какао и деревенским сливочным маслом с рынка. Во что при такой шубе ее старой матери поверить было немудрено.

Девочка, а потом юница ходила по нашей улице, едва-едва касаясь земли. То, что она великий ученый, у меня не вызывало никаких сомнений. Я был уверен, что голова ее устроена особенным образом, и она, ее носительница, может сформулировать в ней новые теоремы, и их прозовут ее именем. Ну по меньшей мере леммы. Что же, согласитесь, и это кое-что. Вот вашим именем называли леммы? А формулы? А признаки?

И в этой преамбуле нет и доли неправды — все это так и было.

Успех ее был несусветен.

Ее забирали от родителей в подмосковную школу-интернат для спец. одаренных детей, где только математика и реки питательного какао с островками перламутрового масла, чтобы хорошо варила голова. Но родители Риту, им подаренную на старости лет, на закате жизни, в учреждение для гениев не отдали. Без нее их существование сделалось бы бессмысленным, невзирая на то, что мама все еще преподавала где-то важную юриспруденцию, а папа был крупной шишкой в облпотребсоюзе. Именно в силу последнего они и жили в редкостном замечательном доме, что возвышался нетронутым тортом на фоне пьяного разгрома нашего неказистого, безумно выстаревшего района. У них был балкон.

На нашей сумеречной кухне болтали, что они были из Киева, и Исааковна попала в наш город из эвакуации, а папаша вернулся с войны к ней, ведь в Киеве, сами понимаете, у них никого и ничего не осталось, даже какой-никакой родни, всех погубили в Бабьем Яру, куда их вообще-то свели как овец старые киевские раввины. Вот такие дела, но разве об этом теперь всю правду узнаешь.