МАЧО ТОЖЕ ПЛАЧУТ

Мужчины часто говорят: «Учись отстаивать свою позицию, будь смелее, не бойся своего гнева». Но однажды, черт возьми, ты решаешь слегка повысить голос в офисе: «Кто взял мою кружку?!», и тогда каждый мужчина считает своим долгом поинтересоваться, что за муха тебя укусила.

Женщины тоже отличаются довольно странным поведением. «Ты не должен скрывать свои эмоции, — говоришь ты мужчине, беря его за руку и придвигаясь к нему поближе. — Ты можешь принять себя как личность, которая имеет сильные и слабые стороны. Тебе нет необходимости прятать свои боль, депрессию и страх, притворяясь, что ты неуязвим». Но когда через пять минут мужчина начинает рыдать у тебя на плече: «А главный мне и говори-и-ит...», тебе хочется только одного — бежать подальше от этого хлюпика.

Парадокс. Все вокруг твердят, что нельзя подавлять свои эмоции, но как только женщина начинает сердиться, ей тут же объясняют, что это смотрится крайне непривлекательно и неженственно. И как только мужчина начинает плакать, ему тоже обязательно дают понять, что это выглядит отталкивающе и немужественно.

Безусловно, в некоторых случаях плачущий мужчина выглядит вполне респектабельно. Например, когда держит на руках своего новорожденного ребенка. Или когда, как Дэвид Бекхэм, отводит своего сына в первый класс и пускает слезу прямо на пороге учебного заведения. Но когда он начинает плакать чуть ли не по любому поводу, ты довольно скоро ощущаешь некую брезгливость. Нет, ты, конечно, обнимаешь его, похлопываешь по спине, приговариваешь: «Ну-ну, что ты». Но он не вызывает у тебя умиления, как ребенок, не вызывает должного сочувствия, как подруга, и уж точно не становится сексуально привлекательным как мужчина.

А между тем таких новых мужчин, суперчувствительных и не скрывающих своих эмоций, становится все больше. «Тридцать процентов всех британских мужчин пустили слезу за последний месяц, а это очень большая цифра», — говорит Питер Марш, директор Центра социологических исследований в Лондоне. В опросе приняли участие 2000 человек, и 77% из них считают вполне приемлемым плакать на публике. Теперь двадцатилетние и тридцатилетние мужчины общаются с женщинами более на равных, чем это было еще поколение назад. Причем женщины становятся мужеподобными, а мужчины — более женственными. «Мы пока не можем сравняться с итальянцами и американцами, когда дело доходит до непосредственного проявления эмоций, — комментирует Питер Марш, — но мы стараемся. Стереотип типичной английской сдержанности теперь явно рушится на глазах».