ЖИЗНЬ ПОСЛЕ ДРАКИ

Странная вещь случилась с нами после развала СССР. Наши симпатии ко вновь образовавшимся странам распределились неравномерно. К тем землям, где мы оказывались счастливы, где образовались у нас друзья, мы испытываем нежные чувства, и если неблагородные соседи начинают требовать чего-нибудь от страны наших знакомых и приятелей, мы стучим кулаками по нашим кухонным столам, и претензии злых соседей кажутся нам абсурдом и надругательством.

В начале Карабахского конфликта я оказался в Сумгаите, где случилась страшная резня, где армян резали на куски, насиловали и сжигали детей и женщин, и у меня не было среди азербайджанцев ни одного знакомого, зато среди армян друзей было множество. Поэтому ночью я перешел в Карабах возле Агдама, мне, перебежчику, вслед стреляли, я лежал на склоне горы за камнем, и такая злобная ярость коверкала меня, что, если бы в моих руках оказался автомат, я положил бы любого азербайджанца, без разбора, от живота веером.

Я хорошо знал и любил актеров абхазского театра, я ездил с ними в горы, в деревнях слушал рассказы старух о том, как над ними издевались грузинские начальники. И было бы просто цинизмом объяснять старухам, кормившим тебя, что у грузин есть Иоселиани, есть Кикабидзе, Брегвадзе. Во всяком народе есть поэты и есть тупые уроды, есть герои и есть убийцы, увы, во всяком. Но у меня не оказалось друзей среди грузин, а среди абхазов были. Что же делать мне, за кого мне быть? Я не могу отказаться от друзей, и значит, их обидчики и мои тоже. Даже если они правы, а мои друзья нет.

Как же доставалось мне от московских ребят, у которых много было приятелей в Азербайджане и Грузии. И свирепые выяснения отношений, убивали уже нашу дружбу, разделяли нас, русскую, московскую интеллигенцию.

А значит это всего лишь, что командовать нашими мозгами в какой-то момент стали не герои и поэты, а уроды и убийцы.

Сегодня бы нам не счеты сводить, а спешно, срочно, немедленно начать всюду ездить и заводить друзей. И выслушивать их, и пытаться между собой сдружить. И... Увы, понимаю. Грустно это, господа.

Владимир ЧЕРНОВ