КАК ДЕЛА?

Экономика

— Я сейчас руковожу Евроазиатской ассоциацией альпинизма и скалолазания, которая организована на основе бывшей Федерации альпинизма. Мы — организация общественная, нас никто не финансирует, спонсоров ищем сами, с их помощью организуем экологические экспедиции в район Эвереста — там на склоне скопилось много мусора. Наш Эльбрус тоже нуждается в уборке, была даже разработана экологическая программа, рассчитанная на пять лет, но она так и осталась на бумаге.

Кроме того, в горах существует проблема спуска вниз тел погибших альпинистов — это технически очень сложная задача, требующая немалых материальных затрат.

Многие альплагеря, куда раньше ездила в основном молодежь, студенты, теперь приватизированы. Некоторые за неимением средств просто закрылись, а в «Баксане» сейчас разместилась погранзастава, охраняющая границу с Грузией. Поездка в любой из оставшихся альплагерей обходится сегодня самое малое в полтора миллиона рублей и для большинства недоступна.

Работаю я по-прежнему в Московской государственной академии приборостроения и информатики, заведую кафедрой. Все знают, в каком плачевном состоянии сегодня наша высшая школа. У меня как у руководителя нет ни финансовых, ни каких-либо других рычагов для организации нормальной работы кафедры. Поэтому, очевидно, приму решение вернуться в свою «альма матер» — Технический университет имени Баумана (бывший МВТУ) — на должность профессора.

Малая Московская железная дорога

Малая — потому что детская. Она, по замыслу ее создателей, должна была стать зримым воплощением советского лозунга «Все лучшее — детям!». Сам товарищ Каганович, тогда председатель Совета министров СССР, одобрил идею строительства детской железной дороги в подмосковном поселке Кратово. И в мае 1937-го от станции «Пионерская» до платформы «Путь Ильича» тронулся первый состав.

В следующем году детская железная дорога отпразднует 60-летний юбилей. Сейчас 1200 ребят из 35 школ, расположенных от Москвы до Бронниц, осваивают на ней профессии стрелочников, проводников, машинистов (по статистике 65% из них потом выбирают специальность железнодорожника). Денег за свой труд они не получают, только в конце сентября, когда закрывается сезон, им, по традиции, вручают подарки. Прокатиться на поезде с трогательным названием «Пчелка» может каждый — детский билет в один конец стоит полторы тысячи рублей, взрослый — три. Выручка дороги за прошлый год составила 23 миллиона рублей — этого, как признается Марина Козина, начальник ММЖД, не хватило даже на зарплату взрослым сотрудникам.

Попытались сдать часть помещений в аренду, но выяснили, что прибыли не будет, почти все уйдет на налоги. Если бы не помощь, которую оказывает Московско-Рязанское отделение железной дороги, «Пчелка» давно стояла бы на запасном пути.

Андрей ПЕТРОВ,
композитор, лауреат Государственной
премии России 1996 года

— Я нахожусь в лучших условиях, чем многие мои коллеги, даже сейчас не работаю «в стол», есть договоры с Министерством культуры и кое-какие зарубежные контракты (даже самые скромные зарубежные заказы оплачиваются гораздо выгоднее, чем договоры с Минкультом). Пишу музыку для кино и театра, мне «капают» авторские... Судьба сводила и сводит меня со многими выдающимися людьми, которые исполняли и исполняют мои произведения. Если все это кончится, не знаю, что я буду делать, бизнесом заниматься не могу — бездарен, я и считать-то не умею, элементарные вычисления делаю с помощью калькулятора, на котором путаю знаки умножения и деления.

Система оплаты труда профессиональных композиторов у нас в стране не работает. Расценки Министерства культуры страшно отстают от жизни, закупочная комиссия к нам в Санкт-Петербург приезжает лишь два раза в год, насколько я знаю, многие композиторы не получили еще денег за декабрь.