Дом Мельникова гибнет из-за наследников архитектора
Они прячут свое имущество
       Месяц назад Ъ рассказал о судьбе дома Мельникова в Москве. Шедевр архитектуры ХХ века гибнет из-за вырытого рядом с ним котлована. Из-за этого оказывается невозможным закончить реставрацию. Финансирует реставрационные работы государство, и по окончании работ в доме должен быть создан музей. Однако, как выясняется, и создание музея, и продолжение реставрационных работ оказываются под вопросом из-за позиции наследников архитектора. Так, по крайней мере, считает СЕРГЕЙ ПЕТРОВ, заведующий отделом Музея архитектуры имени Щусева, текст статьи которого был передан Ъ из комитета по культуре Московской городской думы
       
       Уже свыше десяти лет тянется судебная тяжба о разделе творческого наследия великого мастера, и нет ей конца. Эта печальная история началась, казалось бы, с весьма мажорного предложения всех тогда заинтересованных сторон о создании музея зодчего.
       В конце жизни Константин Степанович высказывал пожелания сохранить свои графические и живописные работы для будущих поколений русских зодчих. Речь, очевидно, шла о музее. После его смерти большинство произведений архитектурно-графического творчества (проекты, чертежи, рисунки, альбомы) и живописных работ находились в его собственном доме, где проживал и его сын Виктор Константинович.
       Эти обстоятельства позволили его детям — упомянутому сыну Виктору Константиновичу и старшей дочери Людмиле Константиновне — легко решить вопрос о создании музея имени своего отца, тем более что дом принадлежал им по наследству и государство готово было создать в нем музей, обеспечив наследников жилой площадью и компенсировав стоимость дома. Однако этого не произошло. Из-за семейных распрей Виктор Константинович заменил замки в доме и перестал пускать в принадлежащий ей, как и ему, дом свою сестру Людмилу Константиновну, отказав ей во владении не только домом, но и всем остальным, что в доме находилось.
       Сестра, твердо решившая, что творческое наследие отца должно принадлежать народу, из недр которого вырос его талант, обратилась в суд с иском о передаче принадлежащей ей части как недвижимого, так и движимого имущества, в том числе творческого наследия, для передачи его государству и создания музея.
       С этого момента Виктор Константинович объявил "вендетту" своей родной сестре, незаконно вписав в 1998 году на площадь дома — памятника архитектуры — своих двух дочерей, имеющих квартиры в Москве. Тем закрепив свои позиции и заняв глухую оборону.
       Суд о наследовании дома тянулся с 1989-го по 1996 год. Он постановил, что недвижимый памятник архитектуры "неделим", хотя признал право обоих собственников на его пользование, владение и распоряжение. Но рекомендаций, как воспользоваться этим правом Людмиле Константиновне, у которой новых ключей от дома не было, не дал. Тогда Людмила Константиновна, наивно надеясь, что государство все же поможет ей исполнить волю отца, передала в дар государству, конкретно Государственному научно-исследовательскому музею архитектуры им. А. В. Щусева, единственному федеральному музею архитектуры в стране, свою половинную долю творческого наследия отца. Однако и тут встретила упорное сопротивление брата и племянниц.
       Разделить наследство можно только по суду. Чтобы суд разделил наследство, его надо описать и оценить. Мосгорсуд принимает решение об описи. Оно оспаривается наследниками, но Верховный суд поддерживает решение горсуда. Не тут-то было!
       Родственные "затворники" не пускают на порог не только сестру-тетю, но и представителей судебных и охранительных органов. А когда судом были приняты решительные меры, то оказалось, что описывать имущество нельзя, так как в доме ведутся реставрационные работы.
       Реставрационные работы наконец завершились в начале лета 1998 года, и была открыта "зеленая улица" судебному приставу провести опись. И опись началась силами специалистов под эгидой комитета по культуре Москвы, но весьма скоро прекратилась из-за отсутствия специалистов в названном комитете по описи и оценке архитектурной графики. Так прошел еще один год, но тактика "затяжных боев" изменилась. Теперь все заинтересованные и незаинтересованные лица и организации готовы провести опись, оценку и взятие на государственный учет творческого наследия К. С. Мельникова. Но наследники решительно против. Они утверждают, что реставрация не закончена, что опись может проводиться только после того, как будет решение о создании музея на базе дома Мельникова, в котором и должна содержаться вся коллекция архитектора.
       Что при этом происходит?
       По проведенной части описи творческого наследия, а именно живописных работ, из 280 ранее числившихся в списках в наличии описано всего 70. И больше нет! И клятвенно заявлено в суде, что их и не было. А как обстоит дело с архитектурным наследием, никто ответить не может или не хочет. Ясно, что к тому моменту, когда коллекция наконец будет описана, она уменьшится невероятно — при том что решение о реконструкции дома за государственный счет было принято именно при учете перспективы передачи коллекции государству.
       Не следует ли наконец на это внимательно взглянуть городскому прокурору?!