Прошло больше двух лет с начала так называемой арабской весны. За это время стало ясно, что экономические последствия политических изменений в арабских странах были очень значительными, а самое главное, еще далеко не все из них наступили.
Для российских граждан наиболее наглядным и понятным экономическим последствием "арабской весны", когда в результате народных выступлений произошли кардинальные политические изменения в таких странах, как Египет, Иордания, Йемен, Ливия, Марокко и Тунис, может служить ситуация с притоком иностранных туристов в Египет.
В 2010 году, последнем перед египетской революцией, в Египет прибыло рекордное количество туристов — 14 млн, почти в четыре раза больше, чем в 2001 году (см. график). Туристическая индустрия составляла 13% экономики, и в ней был занят каждый седьмой экономически активный египтянин. А в 2011 году в ходе политической трансформации в Египте число туристов упало до 9,5 млн и фактически не восстановилось до сих пор.
Федерация туризма Египта сейчас оценивает уровень заполняемости туристических гостиниц в Каире в 15%, а в Луксоре — в 5%. В январе вооруженная толпа протестующих в центре Каира проникла в отель InterContinental Semiramis, считающийся одним из самых шикарных. Персонал встретил их соусницами и стульями, но отель все равно был вынужден закрыться на несколько недель.
Впрочем, как отмечает Федерация туризма Египта, значительно сократился приток из всех стран, кроме России: русские по-прежнему приезжают на не затронутые политическими изменениями морские курорты вроде Хургады.
Экономические последствия "арабской весны" не ограничиваются осложнениями в туристической сфере. Как говорят сотрудники МВФ Падамджа Кханделвал и Агустин Ройтман, "через два года после начала так называемой арабской весны социальная и политическая нестабильность продолжает господствовать в арабских странах, переживающих политическую трансформацию. Нестабильность усугубляет глубокий экономический спад. Египет столкнулся с серьезными экономическими проблемами и с утратой доверия инвесторов, так как социальная и политическая напряженность остается крайне высокой, несмотря на демократические президентские выборы и ратификацию новой конституции. Тунис, где переход к демократии происходит относительно быстро, продолжает страдать от социальных волнений, которые вредят экономической деятельности. Ситуация, когда политические изменения ускоряются, а развитие экономики замедляется, наблюдается в той или иной степени также в Иордании, Йемене и Марокко".
Разумеется, арабские страны не первые, кто подвергся политической трансформации. Их макроэкономические показатели можно сравнить с показателями тех стран, где то же самое случилось раньше. Однако важно отчетливо понимать, что подразумевается под политической трансформацией в арабском смысле.
Выражение "страны с переходной экономикой" обычно применяется к Восточной Европе, которая в начале 1990-х годов испытала одновременно и политическую, и экономическую трансформацию, перейдя от коммунистических режимов с централизованной плановой экономикой к демократическим режимам с рыночной экономикой. Но к арабским странам этот опыт отношения не имеет: к началу политических перемен страны "арабской весны" уже имели рыночную экономику и развитый частный сектор.
Точно так же к ним не имеет отношения опыт стран, где смена режима произошла без социальных волнений. Именно волнения — отличительная черта арабской трансформации, как и последовавший за ними период политической нестабильности. Таким образом, Восточная Европа в большинстве случаев ни в чем не похожа на арабские страны: она переходила к рыночной экономике от централизованной и меняла коммунистический режим на демократический без всяких народных волнений.
Показательными для арабских стран начиная с 1980 года могут считаться следующие государства: Албания (политический кризис 1997-1998 годов со сменой правительства), Аргентина (кризис 2001-2003 годов со сменой правительства), Гондурас (кризис 2009-2010 годов со сменой правительства), Кот-д'Ивуар (кризис 2000-2001 годов без смены правительства), Мадагаскар (кризис 2002 года со сменой правительства), Мьянма (кризис 1988-1990 годов без смены правительства), Парагвай (кризис 1992-2003 годов со сменой правительства), Того (кризис 1991-1993 годов без смены правительства), ЮАР (кризис 1990-1994 годов со сменой правительства), Южная Корея (кризис 1990-1994 годов со сменой правительства).
Во всех случаях в этих странах политическая нестабильность совпадала с очень значительным уменьшением ВВП в первый год кризиса: падение составляло от 1% до 7%. После этого в течение трех лет ВВП в некоторых странах оставался ниже докризисного уровня, а чтобы достичь прежних темпов роста, всем странам потребовалось не менее пяти лет. При этом если за пять лет до кризиса темпы роста составляли 6-7% в годовом исчислении, то за год до кризиса они падали до 2-4%. Через год после кризиса в некоторых странах продолжалось падение ВВП на 4%, тогда как в других возобновился рост до 6% в год.
Если считать годом политического кризиса арабских стран 2011-й, то за пять лет до него темпы роста их ВВП в среднем составляли 6% в год, за два года до кризиса они снизились до 2%, в 2011 году — до 1%. В странах с наибольшей политической нестабильностью (Египет, Тунис, Йемен) ВВП снизился, а остальные испытали лишь значительное замедление роста. В 2012 и 2013 годах положение со средними темпами роста арабских стран не изменилось (см. график ниже).
Что касается безработицы, то во всех предыдущих случаях уровень занятости упал примерно на 1% в первые два года кризиса и вернулся к докризисному уровню только через пять лет. Если брать арабские страны, то в 2011 году уровень безработицы в них вырос с 10% до 13% экономически активного населения, а в 2012 году — уже до 15% (см. график ниже).
Примеры экономических последствий политических кризисов в развивающихся странах показали, что частное и государственное потребление оказалось относительно устойчивым, тогда как государственные и частные инвестиции очень значительно упали — от 10% до 40%. В послекризисные годы инвестиции восстанавливались крайне медленно и достигли докризисного уровня не ранее чем через пять лет.
Если говорить о нынешнем положении в арабских странах, то и здесь потребление в среднем показало устойчивость к политической нестабильности: наиболее ярко это проявилось в Иордании и Марокко. А государственные инвестиции в среднем сократились на 10%, значительнее всего в тех же Иордании и Марокко.
В предыдущих случаях политической трансформации в среднем в кризисные годы бюджетный дефицит увеличивался на 1% ВВП и продолжал увеличиваться в последующие — в совокупности еще на 2,75% ВВП. Увеличение дефицита было вызвано сокращением госдоходов и увеличением расходов. Налоговые доходы бюджета после кризиса увеличивались, но крайне медленно: на восстановление требовалось по меньшей мере четыре года.
В арабских странах еще до политического кризиса положение с бюджетом было значительно хуже, чем в других развивающихся странах. За пять лет до кризиса их бюджетный дефицит составлял в среднем 6% ВВП против 1-2% у других: у арабских стран были значительно выше государственные расходы (хотя и доходы тоже немного выше). В ходе кризиса 2011-2012 годов в арабских странах ухудшение бюджетного положения было значительно более заметно: дефицит вырос в среднем на 2,5% ВВП из-за значительного сокращения доходов и одновременного увеличения расходов, прежде всего на субсидирование потребления всеми группами населения продовольствия и энергоносителей (см. график).
Что касается текущего платежного баланса, то 10 из 11 стран, рассмотренных в качестве примера предыдущих эпизодов политической нестабильности, имели еще до кризиса очень значительный дефицит — от 3% до 8% ВВП. В период кризиса дефицит еще более возрос. Однако после кризиса положение изменилось: в семи странах дефицит очень значительно сократился и в некоторых случаях даже превратился в профицит в 2% ВВП. А в четырех странах дефицит только усугубился и достиг 12% ВВП. В арабских странах за пять лет до кризиса дефицита текущего платежного баланса не наблюдалось, затем он появился и в 2011 году достиг в среднем 5% ВВП (см. график ниже).
В общем, как свидетельствует опыт других стран, переживших смену политического режима в результате народных волнений, макроэкономические последствия этого имеют место как минимум в течение четырех-пяти лет. А учитывая, что сейчас в мире продолжается финансовый кризис (в частности, долговой кризис в странах еврозоны, являющихся важнейшими торговыми партнерами арабских стран), в экономическом смысле "арабская весна" может продлиться еще дольше.
