Несчастный отец требовал оправдать убийц своей дочери
       Мособлсуд приговорил к длительным срокам лишения свободы четырех убийц, жертвами которых стали пять человек. На суде сложилась уникальная ситуация: убийцы полностью признали свою вину, но с обвинением не согласен отец одной из жертв. Сначала он писал во все инстанции жалобы на "произвол следствия", якобы арестовавшего не тех людей, а потом обжаловал приговор. С подробностями — МАКСИМ Ъ-СТЕПЕНИН.

Бойня в притоне
       Убийства произошли осенью 1994 года, и замешано в них было человек десять. Всем им было от 17 до 21 года, все жили в московских Кузьминках, знали друг друга с детства и были обычной шпаной: пили, дрались со всеми подряд, грабили прохожих и дружили с уголовниками. Некоторые из них занимались и более серьезными делами — нападали на водителей-дальнобойщиков.
       В сентябре 1994 года семь человек из этой компании пьянствовали в притоне. А так как на пятерых юношей приходилось всего две девушки, то, запив водкой очередную порцию таблеток, друзья пригласили еще трех 17-летних приятельниц. Стали пить вместе, а между тостами молодые люди по очереди уединялись со вновь прибывшими гостьями. Все бы ничего, но дамы, которые гуляли с самого начала, повздорили с "новенькими" и двух из них избили. После этого кому-то из парней пришла мысль, что, если дочерей в таком состоянии увидят родители, могут написать заявление об изнасиловании. И трех новых подружек решили прикончить.
       Убивали вчетвером: Николай Гуров, Сергей Жуков, Сергей Лебедев и Дмитрий Карпов. Гуров по очереди душил девушек, остальные добивали их ножами и вилками. Тела сбросили в расположенный рядом с домом канализационный колодец.
       Через пару дней трупы были найдены. Узнав об этом, убийцы вместе с дружками сбежали из Москвы в область. Какое-то время скрывались на даче у кузьминского бандита Игоря Ефремова. Там к ним присоединился Владимир Шора.
       Вскоре компания распалась. Трое ушли сами, а вот Гурову не повезло. Он чем-то не угодил хозяину дачи, и в итоге Ефремов вместе с Шорой, Лебедевым и Жуковым убили его. В ноябре того же года в том же составе они расправились с приятелем Ефремова, которого выманили из Москвы, предложив участвовать в разбое. Ему размозжили голову кувалдой, а тело утопили в проруби. BMW покойного достался Ефремову.
       После этого убийц прятали родители. Сначала они отвезли сыновей в Смоленскую область, а затем сняли им квартиру в Москве. Но милиция уже установила всех соучастников и объявила их в розыск.
       В феврале 1995 года Жуков с Лебедевым сами явились в прокуратуру. Правда, свою причастность к убийству трех девушек они отрицали, сваливая все на каких-то кавказцев. Но вскоре все встало на свои места, поскольку были арестованы остальные подельники.
       
Потерпевший агрессивно боролся с обвинением
       В сентябре прошлого года дело ушло в Мособлсуд, и на днях присяжные вынесли вердикт. Ефремову дали 13 лет, Шоре — 12, Лебедеву и Жукову, которым на момент убийств еще не было восемнадцати, по 9 лет. Карпова признали невиновным в убийстве; кроме того, со всех сняли обвинение в изнасиловании — присяжные решили, что все происходило по обоюдному согласию.
       Но приговор не устроил потерпевшего — отца одной из убитых девушек, и он обжаловал его, требуя оправдать преступников. "Настоящие преступники откупились за миллиарды",— уверял он в своих письмах министра внутренних дел и генпрокурора. Их, по его мнению, прикрывает не только вся местная милиция и прокуратура, но и МУР, который, собственно, и раскрыл убийство.
       Дело в том, что в вечер убийства этот человек видел свою дочь в подъезде с людьми местного "авторитета", который якобы дружит с милицейским начальством. И поэтому отец погибшей убежден: "Он изнасиловал мою дочь, а затем убил ее и ее подруг". Потом появились другие версии: с девушками расправились кавказцы во главе с бывшим начальником комитета национальной безопасности Азербайджана или цыгане. Затем он вдруг заявил, что это было ритуальное убийство. Следователей и прокуроров несчастный отец называл пособниками убийц, обвинял их в заговоре. Утверждал, что провести настоящее расследование ему помогали полтора десятка человек, но все они теперь убиты или искалечены. "На меня самого шесть раз покушались",— сказал он корреспонденту Ъ и продемонстрировал бронежилет. В конце концов даже адвокат, который поначалу представлял интересы потерпевшего, отказался с ним работать. Не внял его доводам и суд. "У нас еще никогда не было, чтобы потерпевший так агрессивно боролся с обвинением",— сказал судья и попросил присяжных не принимать во внимание эти рассказы. Так и произошло.