Могут ли "Наши" быть "За честные выборы"? Размышляют социологи
Митинги этой зимы выводили на улицы тысячи молодых людей: одни требовали честных выборов, другие собирались под флагами "Наших", третьи шли альтернативными маршами. Исследователи из Института социологии РАН обратили внимание на мнимые и реальные расколы внутри поколения нулевых. Результатами своих наблюдений с "Огоньком" поделился Владимир Петухов, глава Центра комплексных социальных исследований Института социологии РАН.
— О поколении нулевых долго говорили как о какой-то общности, но вот мы видим: на митинги "За честные выборы" и под флагами "Наших" выходит молодежь, которую только возраст и объединяет. Поколение раскололось?
— Одно время действительно было принято говорить о молодежи как о детях революции потребления, которым удалось благополучно избежать проблем их родителей. Однако наши последние исследования свидетельствуют, что в России едва ли найдется более социально неоднородная группа. В первую очередь неоднородная по доступу к материальным благам. С одной стороны, отношение заработной платы молодежи в возрасте до 29 лет к средней заработной плате работников в возрасте старше 30 лет составляет 97,6 процента, то есть ребята умеют неплохо получать. С другой стороны, миллионы молодых людей зарабатывают себе на жизнь "по-бразильски", перехватывая время от времени случайную работу, не представляя, как пробиться наверх. И это лишь одно из многих неравенств. Можно сказать, что поколение перенасыщено потенциальными внутренними конфликтами, при этом механизмы, которые могли бы их сгладить, например, система образования, работают плохо.
— Социальные противоречия сказываются на политических предпочтениях?
— Это так, но только отчасти. Действительно, те, кого привозят на митинги "Наших", как правило, не слишком обеспечены и не слишком образованны, часто это ребята из провинции. А на митингах "За честные выборы", как мы все знаем, было замечено немало хипстеров. Отсюда напрашивается вывод: умное городское меньшинство выбирает демократию, неразвитое провинциальное большинство лояльно власти. Этот вывод на удивление быстро сделали многие СМИ, эксперты, блогеры. У либералов даже появился свой класс-гегемон, который должен повести за собой страну,— "креативщики". Что еще удивительнее, эта риторика раскола, только с другими модуляциями, используется и властью: она тоже говорит о меньшинстве — "бандерлогах" — и лояльном большинстве. Я считаю, что это очень опасная ситуация, когда потенциальные внутрипоколенческие конфликты не только не гасятся, но сознательно и на пустом месте раздуваются.
— Но вы и сами заметили, что разница между двумя молодежными группами есть, что же, не замечать ее?
— На первый взгляд есть, но если смотреть глубже и анализировать данные опросов, все оказывается сложнее. Во-первых, у якобы "сытой городской молодежи" уровень социальных проблем тоже зашкаливает, во-вторых, граница между столицей и провинцией весьма призрачна. Опросы показывают, что свыше 60 процентов участников протестных акций на проспекте Сахарова в возрасте до 30 лет не родились в Москве. Это просто активные молодые люди, которые перебрались в метрополию за лучшей долей. В поисках той же лучшей доли часть молодых людей примыкает к "Нашим", которых бесплатно возят в Москву и дают билеты на концерты.
— Но ведь на митинги "За честные выборы" выходят не из корыстных соображений.
Фото: Григорий Тамбулов, Коммерсантъ
— Конечно, но выходят туда, как показывают опросы, и не за одними высокими идеалами. У молодежи в целом преобладает инструментальное отношение к демократии: ее ценят ровно постольку, поскольку с ней ассоциируют свои надежды на развитие, самовыражение, справедливость. То есть мы говорим не о ценностях, а о путях достижения определенных благ. Для кого-то предпочтительный путь — либеральные реформы, для кого-то — поддержка власти. Между ними большая разница, но все-таки эта ситуация отличается от того, что было в 90-е, когда шла борьба за идеалы. Более половины ребят в возрасте 18-21 года ратуют за кардинальные перемены в политике, еще 36 процентов не против эволюционных реформ: в целом, все хотят развиваться. Это говорит о том, что между двумя группами молодежи — митингующими и провластными — нет непреодолимой стены и их размежевание в большей степени — результат социального конструирования, создания мифов.
— Один из популярных у власти мифов — это внутренние враги. Молодежь тоже пытаются на него подсадить?
— Страшилки про оранжевую революцию уже устарели, зато "арабская весна" оказалась весьма кстати. Разговоры о том, что кто-то хочет устроить нам второй Египет или вторую Ливию, тоже служат внутрипоколенческому размежеванию. В принципе, этот миф может воздействовать на молодежь, которая ко многим другим уловкам власти относительно устойчива. Например, на нее не действует "торговля былым страхом", так как молодежь в принципе не пугана. Людям постарше еще можно сказать: если не поддержите нас, будут "лихие 90-е", танки на улицах Москвы... А молодым ребятам говори не говори, не подействует, потому что для них 90-е — так же далеко, как и Куликовская битва.
— Правильно ли я понимаю, что вы не видите серьезных идеологических различий внутри поколения нулевых?
— Если вы спрашиваете о различиях между оппозиционной и провластной молодежью, то их не может быть хотя бы потому, что у нашей власти нет определенной идеологии. Ее поддерживают по расчету, и, не оправдайся расчет, "Наши" не испытают никаких разочарований, просто начнут искать новый путь к красивой жизни. То есть этот раскол в большей степени вымышленный. Молодое поколение, как показывают опросы, с идеологической точки зрения весьма всеядно, и в одной голове могут сочетаться почти что полярные ценности. Однако и здесь есть свои полюса напряжения, только они отнюдь не совпадают с нашими представлениями о том, кто выступает за власть, а кто — против. По сути, у молодежи есть два основных рецепта спасения страны: либерализация или "сильная рука". То же можно сказать и о массе населения, однако в случае с молодежью воплощением "сильной руки" оказывается вовсе не власть и даже не абстрактное государство. Как правило, речь идет о национализме, причем он, как и демократия, понимается не ценностно-мессиански, а инструментально: как средство улучшить жизнь себе и своим близким. Никаких сверхзадач в духе Кургиняна или Дугина националистически настроенная молодежь не ставит, чем отчасти и сильна. Фактически привычное разделение на тех, кто за власть, и тех, кто против нее, в случае с молодежью неактуально. Тиражируя его, мы тиражируем мифы. На самом деле в молодежной среде идеологическими противниками либералов могут быть только националисты. Вероятно, их серьезное столкновение в публичной сфере еще впереди.