«Я вроде бы люблю мир»

Много лет люблю — чудовищно. Город уничтожается с дикой скоростью, но поразительно, что при таком бешеном и безжалостном уничтожении Москва каким-то мистическим образом продолжает оставаться безумно красивой. Видно, запас красоты у нее огромный, но, боюсь, его надолго не хватит.

В 82-м году в Нью-Йорк уехал мой друг Вовка Радунский. До этого Нью-Йорк был для меня вполне абстрактным городом, конечно, знакомым по книгам и кино, но не более привлекательным, чем другие заграничные города, куда не было шансов попасть. Но когда там зажил близкий друг, все изменилось. Нью-Йорк сразу превратился в настоящий живой город. К тому же там жил Иосиф Бродский. В общем, я стал подумывать, что неплохо было бы когда-нибудь туда съездить.

И вот в 89-м году мы с моим другом Илюшей Уткиным отправились в Нью-Йорк и прожили там целую неделю, как во сне. От той первой поездки навсегда осталось такое же чувство, как от увиденной в детстве во МХАТе "Синей птицы" — дети навещают бабушку и дедушку в загробном мире, а потом расстаются с ними, и те, стоя на театральном кругу и прощально маша руками, медленно уезжают в темноту.

А сам город оказался очень красивым, почти всю неделю был туман, верхушек небоскребов не было видно, мы все время выпивали с другом Вовкой у него дома, но иногда немного гуляли. Самое сильное впечатление на меня тогда произвел свежевыжатый апельсиновый ок в корейских лавках. Он стоял в пластмассовых баллончиках, полузарытых в горки льда, и по утрам воспринимался как настоящее чудо.

Потом мы довольно часто ездили в Нью-Йорк, а в 90-х я с женой и сыном прожил там почти четыре года. Конечно, это потрясающее место, и я очень люблю там бывать, но долго жить там мне непросто — наверное, не хватает холмов.

Ну это совсем дикий вопрос. Я вроде бы люблю мир, правда, чувствую, что раньше, кажется, любил его немного больше, чем сейчас, хотя причин для этого особых не вижу. Но за что? Наверное, как и Москву, и Нью-Йорк — за красоту. А за что же еще его любить?