В камерном музыкальном театре "Санктъ-Петербургъ Опера" впервые поставили классическую оперетту — "Прекрасную Елену". Подобный репертуарный ход напрашивался давно.
Режиссера Юрия Александрова, который руководит петербургской камерной оперой и активно ставит в Мариинском театре, принято поругивать. Критики сокрушаются, что Александров громоздит в своих постановках несусветные обстоятельства, уводящие от классических фабул, что его чувство юмора норовит взыграть где не надо, а метафорическая лексика находится на уровне среднего изготовителя рекламы. Горюют — и регулярно дают "Золотые маски". Потому что авторское начало, которое у режиссера не отнимешь, временами находит-таки подходящее поле для деятельности. Как правило, это оперы комические, где можно устроить динамичную путаницу, вставить пародию, слегка осовременить сюжет и для пикантности его чуть опошлить. Образцовыми были "Мавра" Стравинского, едва появившись, исчезнувшая из репертуара Мариинки, а также опера-буффа Доницетти про оперный же театр "Viva la Mamma". С "Доном Карлосом" или "Пиковой дамой" все это получается менее удачно. Но стоило объявить премьеру "Прекрасной Елены" Оффенбаха, как стало понятно: в самый раз.
Либретто Мельяка и Галеви пересочинено для "СПб-Опера" местными сатириками Рацером и Константиновым, так как будничный разговорный словарь, простота и актуальность здесь — требования жанра. Как и питерскую версию, оригинальный текст едва ли отличали особые литературные достоинства. Зато он был смешной, и "утром в газете, вечером в куплете" троица французских авторов "Елены" любила не меньше, чем Александров, до такой степени, что глумились они даже над императором Наполеоном III, который покровительствовал Оффенбаху. Зато в новом спектакле есть царь Менелай, разговаривающий голосом Виталия Вульфа, и жрец храма Марса, который по бедности сдает после праздника бутылки.
Юмор в спектакле незатейливый и демократичный, но публика смеется. Шутят про понятное: бедность и богатство, взятки и войны, женскую неверность и мужей-подкаблучников. Дамы слегка пережимают с жестами и позами античного соблазна — впрочем, порядочные оперные актрисы, как правило, выглядят непристойно, пытаясь изобразить легкую фривольность. А вот мужской части труппы манеры веселых придурков, предписанные режиссером спартанской толпе, даются органично. Спектакль быстрый, ладный и при этом аляповатый настолько, что все: жуткие блестки, тряпки под парчу и папье-маше под медь — выглядит как прием, пародия оперетты на оперетту. Театр располагает малогабаритной сценой, поэтому играют и в проходах зала, и в просцениуме перед ямой. Шоу опасно приближено к зрителю — но даже и так ни на глаз, ни на слух оно не удешевляется до уровня провинциальной музкомедии.
Ничего оглушительно оригинального Юрий Александров в "Прекрасной Елене" не придумал, но выбор материала точен — об этом говорит музыкальный уровень спектакля. Все вокальные партии поются воодушевленно и качественно, а Сергей Алещенко (Парис) и вовсе обещает вырасти в того самого тенора, которого так не хватает петербургским оперным труппам. (Осталось еще что-то сделать с оркестром, чтобы играл не только вовремя и вместе, но и чисто.) Премьера создала ощущение, что артисты, не мучаясь комплексами, легко и адекватно справляются с партитурой, и не местами, а полностью. С одной стороны, задумаешься: что же это в Петербурге за камерная опера, которая сложнее Оффенбаха не тянет? А с другой стороны — хороший получился спектакль.
КИРА Ъ-ВЕРНИКОВА