Утром 11 декабря бизнесмен Владимир Григорьев проснулся знаменитым. Он в этот день замелькал по телеканалам, запестрел в интервью — его бы узнавали на улицах, вздумай он вдруг по ним ходить. Другой в такой ситуации был бы счастлив. Но достиг ли состояния счастья наш Григорьев? Вы спрашиваете... Вообще, в каком состоянии бывает человек, когда наутро после собственного 40-летнего юбилея его поднимают в 7 часов? И вот по какому поводу: к нему на дом пришли автоматчики и начали что-то искать, переворачивая все вверх дном.
Вслед за автоматчиками Владимира Григорьева навестил Игорь Свинаренко.
"Эти люди шли брать квартиру преступника"
— Володя! Ты мог бы вслед за Бубой Касторским повторить: "Я ждал этого момента всю жизнь" (он это сказал, когда его забрали)?
— Да как-то нет...
— А ты мне скажи, какие конкретно чувства испытывает человек к людям, которые обыскивают его квартиру — причем, судя по телесюжету, весьма грубо?
— Меня там не было — я в другом месте ночевал. А к людям, которые ворвались и переворачивали квартиру, у меня нет никаких претензий. Прости их Господи, ибо не ведают, что творят. Эти люди были направлены взять квартиру преступника.
— Да ты что!
— Совсем другое дело, кто их направил... Эти всегда остаются в тени. Меня поразило их обращение с книгами. Может, это что личностное, издательское. "Там, где начинают сжигать книги, там начнут расстреливать людей",— говорил классик.
— Ну, ну... Ты как-то слишком уж торопишь события. Книги твои жечь не стали, а про расстрелы пока что и речи нет... А у тебя, кстати, раньше были приводы?
— Конечно. Первый — когда в пятом классе курил с ребятами за школой. Дяденька милиционер забрал в отделение.
— Подействовало?
— Ты знаешь, да. Бросил и лет пятнадцать не курил.
Второй раз забирали меня в студенческие годы, когда возле общежития в Петроверигском переулке мы снимали любительский фильм к Новому году. Мы были переодеты в партизан и эсэсовцев (костюмы — из театра). Тогда переулок перекрыли двумя "воронками" и всех повязали — и фашистов, и партизан, и, вразрез с сочиненным нами сценарием, вместе взятых воспитывали, то есть пытали — били по почкам и по печени.
— То есть ваш сценарий менты переписали под постмодернизм. Подействовало?
— Как ни странно, да! Лет пятнадцать я ни за какие киносъемки на улицах Москвы не брался. Ну, ГАИ не в счет. Я им столько денег отдал наличными и штрафами, что дешевле оказалось взять шофера.
— Ты вообще как себя после всего чувствуешь?
— Сейчас скажу...— достает из кармана бумажку и зачитывает: — "Тревожно-депрессивный синдром, перманентное пароксизмальное вегетативное нарушение, гипервентиляционный синдром писо... кисо... мании?" — ну, тут неразборчиво. Ни хера не понятно. Пульс скачет, давление скачет, бессонница, аппетита нет.
— Это где тебе дали?
— В клинике неврозов. Вот прописали клопозепам и "Прозак" какой-то.
— Я, кстати, удивляюсь твоему волнению. Тебе ж не впервой в разборках участвовать. Помню, ты ездил к бандитам на стрелки.
— Да, это когда мы авторские права внедряли. Когда в 93-м году начинали борьбу с пиратами в издательском бизнесе, надо мной смеялись, говорили, в России пиратство не изжить.
— Я и сам тогда смеялся.
— И зря. Даже бандитов удалось приучить к авторскому праву, и они стали уважать договоры. Помню, была разборка из-за одной книги: человек по тридцать с каждой стороны. У одних договор на книгу — и у других. Кто прав, чей договор более поддельный? Меня тогда привлекли как эксперта.
— А ты тоже с пацанами приезжал?
— Нет, я ездил один и без оружия. Так вот что мне запомнилось из контактов с бандитами: они крайне деликатные люди. Или, может, мне теперь так кажется, после всего...
"Докажут — отдам"
— А чего ты в Москве сидишь? Может, тебе лучше где-то отсидеться, прийти в себя?
— Да я так и думал. Все советуют! Но тогда бы это выглядело так, что я виноват и мне есть что скрывать. Да и подчиненные что подумают? Эта интеллигентская тяга к справедливости...
— Володя! Никогда не требуй от Бога справедливости! Если б он был справедлив, он бы давно нас всех страшно наказал. А вот скажи, не было у тебя мыслей типа "вот если б уехал десять лет назад на Брайтон Бич, давно б устроился в жизни и спокойно б работал"?
— Я за последний год часто думал про это... Я ведь в 1991-м был на стажировке в издательстве "Рэндом Хаус" в Нью-Йорке, им нужен был человек, специалист по русской литературе,— предлагали остаться.
Но был же, помнишь, порыв, демократическая эйфория. Было ощущение, что мы что-то построим красивое и нужное людям. Мы все тогда купились на это.
А теперь — произвол и беззаконие! Если это будет продолжаться, значит, прав Алик Кох, который сказал: "Этой стране не нужны люди, которые не умеют работать (в смысле копать)". Я книжки издаю — это что ж, не работа?!
— Что ты так возмущаешься, как будто привык жить в правовом государстве! Его кто строил? Мой дед, например, был разбойником, но пользовался заслуженным уважением.
— Как — разбойником?
— Самое невинное, чем он занимался в Харьковской ЧК,— это выезды с продотрядами.
— А мой дед раскулачивание проводил, только в 91-м начал колоться, как это действительно было...
— Вот видишь! Откуда ж тут законность? Америку, правда, тоже бандиты строили, но они после наворованное пустили в дело и принесли пользу народу. А наше наворованное все пропили-прогуляли... А тебе вообще сколько недоплаты вменяют?
— Официально пока 50 тысяч рублей новыми, и еще насчет 159 тысяч пригрозили. Про уголовное дело я вообще узнал по телевизору — официальное решение еще не вручили. Проверка еще не закончена! Началась в марте и до сих пор идет.
— Это выходит около 10 тысяч долларов.
— Да. Там такие пункты. То, что за счет фирмы я из дома звонил в Америку по делам, за VIP-зал платил в Шереметьево-2 и за аренду представительской дачи в Жуковке. Вот за три года насчитали 10 тысяч долларов недоплаты.
— То есть меньше 300 долларов в месяц; негусто для капиталиста. А ты не думал отдать эти 10 штук, чтоб отвязались?
— Пусть сначала докажут, что я виновен,— отдам.
"Лисовский! Наверное, тебя хотели"
— Ну ладно, это все лирика. А версии есть, почему наехали?
— Да, был у нас мозговой штурм. Мы с Жечковым показываем пальцем на Лисовского: наверное, тебя хотели! Он отнекивается, говорит: "Ребята, платите налоги исправно, и все будет хорошо".
— Так с чего начнем — с Листьева или с той коробки из-под ксерокса?
— Да, возможно, это старая история тянется. Действительно, приближается четырехлетие Влада, и общественность начнет трубить: где же правоохранительные органы, где же обещания?
А дело по коробке долго не хотели закрывать. Хотя все было ясно и все федеральные власти по этому поводу высказались.
— Ты, пожалуйста, напомни, что именно было ясно.
— Как что? Что Лисовский — жертва провокации. Не нашлось хозяина этих денег, никто не сказал: "У меня пол-лимона баксов украли!" То есть он нес в коробке рекламные материалы к избирательной кампании, а деньги подкинули коварные враги. И вот эти злые враги, которые, чтоб скомпрометировать Лисовского и Евстафьева, подкинули им своих полмиллиона денег, не пожалели — и попали на бабки! Ну, и немного испортили ему жизнь. Вот из-за этой коробки у Лисовского не сложились отношения с российской прокуратурой. Когда тянули с закрытием дела, он публично и не очень дружелюбно высказался в адрес прокуратуры, что там засела красно-коричневая чума. Но потом дело таки закрыли: за отсутствием состава преступления.
— А деньги вернули Лисовскому?
— Нет, это ж не его деньги, а подброшенные. И они ушли в доход государства.
— Может, это часть разборок по ОРТ, по долгам? Березовский, деньги, контроль, то-се?
— Да, но тогда при чем тут я? Разве что как приятель Лисовского...
— Может, книжка Чубайса?
— Ты знаешь, у меня было ощущение такое... Многим в этой стране не нравится Чубайс. Но при чем здесь книги? Многим не нравится, например, Каганович, но никто ко мне не врывался в офис и, тем более, домой и не пытался прекратить скрупулезную работу над 10 000-страничным архивом Кагановича. Может, кому-то не нравится Хрущев, но это целая эпоха, и поэтому я издаю Хрущева. Кому-то не нравится Александр Яковлев, с которым мы начали работать над его мемуарами. Еще неизвестно, чем это кончится.
— А что, Чубайс точно тебе дал рукопись?
— Дал в конце прошлого года. И мне это интересно! Мы рукопись вернули на доработку, объяснили, что и как надо сделать. Но он и соавторы — Мостовой, Бойко — с ними тяжело работать как с авторами в силу их занятости. Но книга готовится. Проверяющие, кстати, очень интересовались договором с Немцовым, проверили — там все чисто.
— О! Сейчас же Макашов и Илюхин волнуются насчет евреев! Может, у вас евреев много?
— Может, и евреев много! — воодушевляется Григорьев.— Авторы евреи есть.
— А вы, фигуранты, может, сами евреи?
— Нет, Лисовский и Жечков, они точно не евреи.
— А ты?
— Я?.. На четверть.
— А говоришь, не знаешь, за что... Телевизор надо смотреть! Там Илюхина знаешь, как твоя четверть огорчает...
А может, это из-за выборов? Припомнили, что вы с Лисовским за Ельцина агитировали?
— Тоже может быть; бумаги по 96-му году в издательстве проверяющие в лупу рассматривали. Им хотелось найти у нас присвоенные бюджетные деньги... Не нашли. А за выборы у меня от Бориса Николаича две письменные благодарности! Я, кажется, единственный, у кого две.
— Ну, если так, волноваться нечего. Борис Николаич, как человек порядочный, призовет свои силовые структуры к порядку и велит им все делать культурно и по закону. Это, конечно, шутка. Но беседу мы с тобой давай закончим на жизнеутверждающей ноте. Скажи что-нибудь, что вселило бы в граждан уверенность в справедливом устройстве мироздания!
— Граждане! Знайте: уплатил налоги — и спи спокойно...
--------------------------------------------------------
"Произвол и беззаконие! Если это будет продолжаться, значит, прав Алик Кох..."
"Многим в этой стране не нравится Чубайс. Но при чем здесь книги?"
--------------------------------------------------------
Полицейские хроники
10 декабря Федеральная служба налоговой полиции (ФСНП) возбудила против шоу-бизнесмена Сергея Лисовского, гендиректора "Премьер СВ" Владимира Жечкова и гендиректора издательства "Вагриус" Владимира Григорьева уголовные дела о неуплате налогов. Лисовскому инкриминировалась неуплата в сумме 243 тыс. рублей, Жечкову — 600 тыс. рублей, а Григорьеву — более 200 тыс. рублей.
На следующий день, 11 декабря, налоговые полицейские, усиленные группами автоматчиков, устроили в квартирах и офисах подследственных обыски, больше напоминавшие погромы. Особенно пострадало жилище Григорьева, у которого полицейские, перетряхнув содержимое всех шкафов, вынесли оргтехнику, дискеты, старые записные книжки и $10 тыс. А из имущества Лисовского сильнее всего досталось бане на даче в Чеховском районе Подмосковья: проводившие обыск налоговики отключили в бане электричество, в результате чего там полопались все трубы, замена которых будет стоить хозяину не менее $20 тыс. Офис фирмы ЛИС`С, расположенный в здании спорткомплекса "Олимпийский", отделался сравнительно легко — автоматчики ограничились взломом двери кабинета Лисовского и личным досмотром выстроенных лицом к стене сотрудниц.
Найти что-либо существенное налоговикам, похоже, так и не удалось. Потому что 15 декабря руководитель следственного управления ФСНП России Валерий Лесков предложил Лисовскому, Жечкову и Григорьеву договориться по-хорошему: бизнесмены платят недоимки по налогам, а ФСНП прекращает против них уголовные дела. Однако такой вариант компаньонов не устроил: по их мнению, нанесенный им 10-11 декабря моральный и материальный ущерб в несколько раз превышает сумму, которую они якобы задолжали. Поэтому все трое заявили, что не только не будут платить, но и готовят судебные иски к ФСНП с требованием о выплате компенсации.
В среду, 16 декабря, Лесков снова повторил свое предложение о "добровольном возмещении причиненного бюджету ущерба", добавив, что "неприкасаемых в России быть не должно". Но теперь эта банальная, в общем-то, фраза звучала крайне двусмысленно, так как в ночь на среду неизвестными был жестоко избит адвокат Лисовского Анатолий Кучерена. Врачи Боткинской больницы констатировали у него открытый перелом затылочной кости, сотрясение мозга и перелом двух ребер. За несколько минут до нападения Кучерена закончил составлять жалобу на незаконные действия налоговой полиции, в которой изложил факты многочисленных нарушений Уголовно-процессуального кодекса, допущенных полицейскими при проведении обысков в квартире, на даче и в офисе его клиента. Эту жалобу Кучерена собирался на следующее утро передать в Генпрокуратуру.
От намерения судиться с налоговиками бизнесмены не отказались. Только теперь иски будет подавать не находящийся под капельницей Кучерена, а, по-видимому, адвокат Генрих Падва, взявшийся защищать Владимира Григорьева.