// ГЕНЕРАЛЬНАЯ ЛИНИЯ
4 ноября в Москве прошел националистический "Русский марш". Он оказался рекордным по числу задержанных в ходе протестных выступлений за последние годы — власти не изменили привычке усмирять дубинками любую радикальную оппозицию.
Первый "Русский марш" состоялся в Москве 4 ноября 2005 года, когда страна впервые отмечала придуманный властями новый праздник — День народного единства. Прошедшая по центру столицы многотысячная толпа выкрикивала, казалось бы, несовместимые лозунги "Слава России!" и "Зиг хайль!". Акция шокировала не только обычных граждан, но и чиновников, разрешивших шествие. В следующем году марш был запрещен, но националистические движения уже твердо решили, что 4 ноября — это их праздник, и вновь вышли на улицу. Демонстрантов разогнали, у милиции появился весьма полезный опыт.
Опыт пригодился месяц спустя, 16 декабря 2006 года, когда в Москве разогнали первый "Марш несогласных". Чересчур либерально настроенных граждан, как и их оппонентов из стана ультрапатриотов, побили дубинками и распихали по автозакам. Собравшихся и задержанных в ходе обоих маршей было примерно поровну. Реакция на следующие марши была схожей.
Летом и осенью 2007 года наступила некоторая разрядка, и либералов не били. Не били и националистов. Но начиная с марта этого года и теми и другими снова занялся ОМОН (см. таблицу).
Казалось бы, власти могли применить к протестовавшим разный подход. "Несогласные" истеричны, но не агрессивны, как националисты. (В нынешний День народного единства скинхеды боролись с иноземцами особенно ударно: в Москве был зарезан дворник из Узбекистана, избиты еще один узбекский дворник и секретарь посольства Туркмении.) Сторонники "несогласных" в отличие от участников "Русских маршей" не охотятся в Москве на людей с другим цветом кожи или разрезом глаз. "Несогласные" недовольны "кровавым режимом", "сворачиванием свобод" и "профанацией выборов". Националисты, напротив, возмущены тем, что режим недостаточно кровав, свобод слишком много, и считают, что выборы России вообще чужды. Но, с точки зрения власти, это лишь поведенческие детали, не меняющие главного: "несогласные" и националисты — одно и то же. Главное требование у обоих лагерей одно — полный демонтаж существующей политической системы. И не столь важно, что "несогласные" хотят выгнать из Кремля засевших там чекистов и реставраторов советских порядков, а националисты — "продавшихся Западу демократов" и "олигархических выкормышей".
Кремль подобные требования, естественно, не устраивают. Такое поведение оппозиции он считает неконструктивным. Поэтому не стоит удивляться, что главным посредником в общении с оппозицией становится милиция.
Для милиции разницы между "несогласными" и националистами и вовсе не существует. Она выполняет приказ, и ей все равно, кого разгонять. Будет указание разогнать митинг "Единой России" — разгонит и его.
Реакция властей на "Марш несогласных" в марте и на последний "Русский марш" ознаменовала начало нового цикла борьбы с радикальной оппозицией. И эта борьба обещает быть еще более жесткой. Если с ноября 2006 по апрель 2007 года, как видно из таблицы, соотношение задержанных к собравшимся было один к десяти, то потом наступило некоторое затишье, а начиная с марта 2008 года оно составляет один к трем. Меняются нюансы, но неизменна генеральная линия, согласно которой ОМОН — самое верное средство борьбы с гражданами любых крайних взглядов.
Смена настроений в отношении властей к оппозиции
|