Украденному верить
Испанская труппа Давида Кориа выступила в Петербурге
На сцене «Балтийского дома» на международном фестивале искусств «Дягилев P.S.» испанская Компания Давида Кориа представила спектакль «Украденные танцы», вдохновленный массовой «танцевальной эпидемией», случившейся в Страсбурге в 1518 году. Гибрид фламенко с современным танцем у хореографа Кориа получился на удивление гармоничным, считает Татьяна Кузнецова.
«Украденные танцы» Давида Кориа совсем не похожи на сувенирное фламенко
Александр Коряков / Коммерсантъ
Страсбургская история 1518 года, когда горожане, много дней плясавшие на улицах, заражая друг друга одержимостью танца, в одночасье остепенились и приступили к своим обыденным делам,— исторический факт, поразивший хореографа Кориа. Медицинские, социальные и даже мистические толкования этого события его не интересовали — уроженца Андалусии, где фламенко танцуют чуть не с пеленок, плясовым угаром удивить трудно. Но внезапный всеобщий отказ от танца показался ему необъяснимым, равнозначным отказу от жизни. В своих 75-минутных «Украденных танцах» Давид Кориа не пытается воссоздать страсбургскую историю, но стремится объяснить ее с помощью самого танца.
Суперпрофи с колоссальным опытом, учившийся фламенко в Консерватории Севильи, начавший карьеру в Национальном балете Испании, Давид Кориа вырос на спектаклях Хосе Гранеро и Антонио Гадеса — танцевал и «Медею», и «Фуэнте Овехуна». Легендарные хореографы, поженившие фламенко и высокую литературу, доказывали своими спектаклями, что древний андалузский танец не нуждается в искусственном осовременивании. Похоже, Давид Кориа урок усвоил: реформируя классическое фламенко, освобождая тела артистов, укладывая танцовщиков на пол и добавляя верхние поддержки, он не забывает о смысловой и эмоциональной логике своего бессюжетного повествования.
«Украденные танцы» начинаются в дымном полумраке — ни намека на сувенирное красочное фламенко, которого современные испанцы чураются, как русские присядок и «ковырялочек».
В темных углах сцены тонут музыканты: чилийская певица и виолончелистка Исидора О’Райан, кантаор Хесус Корбачо, саксофонист Луис Гарридо — состав, необычный для классического фламенко. Пять танцовщиков, одетых в нейтральное черное (топы, широкие брюки и юбки), в первых эпизодах составляют единое тело, повязанное коллективной порукой. Ветвистые хороводные цепочки сплетают группу в тугой растительный узел; в других эпизодах жестко-геометричный рисунок рук сковывает шеренгу артистов, как кандальной цепью.
Давид Кориа перемешивает фламенко с общими принципами современного танца так органично, что кажется — это единый язык. Как правило, за фламенко отвечают ноги — техника выстукивания задает темп и ритм танцу, в то время как тела артистов живут свободно, повинуясь образному строю и теме эпизода. Современный принцип «изоляции» действует тут с поразительной эффективностью: когда стая внешне расслабленных, с повисшими руками артистов выбивает мельчайшее, едва слышное сапатеадо, не дрогнув ни единой мышцей, кажется, что этот угрожающий рокот доносится откуда-то из преисподней.
Лучше всех танцует сам хореограф — неистовый и щедрый на эмоции, владеющий всеми сокровищами фламенко.
Его виртуозный сольный танец вступал в ожесточенно-интимный диспут с виолончелью. Виолончелистка по-гитарному щипала гриф стонущего инструмента; танцовщик отвечал орлиными взмахами широких рук, сериями нервных пируэтов и репликами дроби, выразительной, как человеческая речь.
Этот дуэт стал танцевальной кульминацией спектакля. Кульминацией же смысловой хореограф сделал танец босоногих женщин, скинувших черные одежды и в легких разноцветных платьях-хитонах отплясывающих свои мини-вариации на тему хоты — с прыжками, рондами и прочими выкрутасами. Белые трости, полспектакля свисавшие с колосников и разделявшие танцовщиков на линии и шеренги, были убраны, как занавески,— пространство вольно распахнулось. Мужчины держались на заднем плане, а женские соло дробились, перекликались, варьировались, взрывались радостным упоением. И была в них та спонтанная свобода, с которой Давид Кориа так органично породнил фламенко с современным танцем.




