Рекламаwww.kommersant.ru/ad

Украденному верить

Испанская труппа Давида Кориа выступила в Петербурге
На сцене «Балтийского дома» на международном фестивале искусств «Дягилев P.S.» испанская Компания Давида Кориа представила спектакль «Украденные танцы», вдохновленный массовой «танцевальной эпидемией», случившейся в Страсбурге в 1518 году. Гибрид фламенко с современным танцем у хореографа Кориа получился на удивление гармоничным, считает Татьяна Кузнецова.
«Украденные танцы» Давида Кориа совсем не похожи на сувенирное фламенко

«Украденные танцы» Давида Кориа совсем не похожи на сувенирное фламенко

Александр Коряков / Коммерсантъ

Страсбургская история 1518 года, когда горожане, много дней плясавшие на улицах, заражая друг друга одержимостью танца, в одночасье остепенились и приступили к своим обыденным делам,— исторический факт, поразивший хореографа Кориа. Медицинские, социальные и даже мистические толкования этого события его не интересовали — уроженца Андалусии, где фламенко танцуют чуть не с пеленок, плясовым угаром удивить трудно. Но внезапный всеобщий отказ от танца показался ему необъяснимым, равнозначным отказу от жизни. В своих 75-минутных «Украденных танцах» Давид Кориа не пытается воссоздать страсбургскую историю, но стремится объяснить ее с помощью самого танца.
Суперпрофи с колоссальным опытом, учившийся фламенко в Консерватории Севильи, начавший карьеру в Национальном балете Испании, Давид Кориа вырос на спектаклях Хосе Гранеро и Антонио Гадеса — танцевал и «Медею», и «Фуэнте Овехуна». Легендарные хореографы, поженившие фламенко и высокую литературу, доказывали своими спектаклями, что древний андалузский танец не нуждается в искусственном осовременивании. Похоже, Давид Кориа урок усвоил: реформируя классическое фламенко, освобождая тела артистов, укладывая танцовщиков на пол и добавляя верхние поддержки, он не забывает о смысловой и эмоциональной логике своего бессюжетного повествования.
«Украденные танцы» начинаются в дымном полумраке — ни намека на сувенирное красочное фламенко, которого современные испанцы чураются, как русские присядок и «ковырялочек».
В темных углах сцены тонут музыканты: чилийская певица и виолончелистка Исидора О’Райан, кантаор Хесус Корбачо, саксофонист Луис Гарридо — состав, необычный для классического фламенко. Пять танцовщиков, одетых в нейтральное черное (топы, широкие брюки и юбки), в первых эпизодах составляют единое тело, повязанное коллективной порукой. Ветвистые хороводные цепочки сплетают группу в тугой растительный узел; в других эпизодах жестко-геометричный рисунок рук сковывает шеренгу артистов, как кандальной цепью.
Давид Кориа перемешивает фламенко с общими принципами современного танца так органично, что кажется — это единый язык. Как правило, за фламенко отвечают ноги — техника выстукивания задает темп и ритм танцу, в то время как тела артистов живут свободно, повинуясь образному строю и теме эпизода. Современный принцип «изоляции» действует тут с поразительной эффективностью: когда стая внешне расслабленных, с повисшими руками артистов выбивает мельчайшее, едва слышное сапатеадо, не дрогнув ни единой мышцей, кажется, что этот угрожающий рокот доносится откуда-то из преисподней.
Лучше всех танцует сам хореограф — неистовый и щедрый на эмоции, владеющий всеми сокровищами фламенко.
Его виртуозный сольный танец вступал в ожесточенно-интимный диспут с виолончелью. Виолончелистка по-гитарному щипала гриф стонущего инструмента; танцовщик отвечал орлиными взмахами широких рук, сериями нервных пируэтов и репликами дроби, выразительной, как человеческая речь.
Этот дуэт стал танцевальной кульминацией спектакля. Кульминацией же смысловой хореограф сделал танец босоногих женщин, скинувших черные одежды и в легких разноцветных платьях-хитонах отплясывающих свои мини-вариации на тему хоты — с прыжками, рондами и прочими выкрутасами. Белые трости, полспектакля свисавшие с колосников и разделявшие танцовщиков на линии и шеренги, были убраны, как занавески,— пространство вольно распахнулось. Мужчины держались на заднем плане, а женские соло дробились, перекликались, варьировались, взрывались радостным упоением. И была в них та спонтанная свобода, с которой Давид Кориа так органично породнил фламенко с современным танцем.

Авторы

  • Татьяна Кузнецова
    Татьяна Кузнецова
    обозреватель