«В теннисе почти нет вещей, которые я бы не пережил или не видел»

15 ноября в Турине начинается мужской итоговый турнир года Nitto ATP Finals. Пятая ракетка мира Даниил Медведев, который примет участие в этом состязании в седьмой раз, в интервью корреспонденту “Ъ” Евгению Федякову оценил свое состояние перед его стартом, подвел некоторые итоги нынешнего сезона и рассказал о показательном матче с Андреем Рублевым, который будет организован при участии интернет-ресурса «Больше!» в Москве 5 декабря.

— Да. Но если говорить про моральную составляющую, то я уставшим был еще в Алматы. Просто там и после этого в Вене мне удалось добиться результата за счет уверенности. К тому же условия везде разные, и конкретно в Париже первые матчи, как правило, даются мне тяжело. Вот и сейчас я не смог сразу привыкнуть к корту, а соперник играл неплохо и победил.

— Примеры можно разные привести. Допустим, Стефанос Циципас (в 2019 году.— “Ъ”) в Лондоне взял титул с первой же попытки. Хотя обычно дебютантам все-таки бывает чуть тяжелее. Когда много нового, необычного, то и нервозности больше. Правда, иметь какой-то запредельный опыт тоже совсем необязательно. Я (в 2020 году.— “Ъ”) выиграл итоговый турнир, когда играл на нем второй раз, и больше мне это не удавалось, хотя опыта с каждым разом становилось все больше.

— В Турине будет быстрый корт, так что, возможно, хорошо, что в группе я на Шелтона не попаду. Хотя сыграть с ним в Турине было бы интересно. Ведь мы встречались только один раз — два года назад на Laver Cup, а на личных турнирах не пересекались.

— Действительно, первый шажок в правильном направлении был сделан на US Open, где я смог настроить свою игру чуть лучше, чем в Монреале и Цинциннати. Но в Китае были совершенно другие условия, иные мячи. И там получилось сыграть в тот теннис, который на US Open мне показывать не удавалось.

— Такое ощущение всегда есть. Просто ты никогда не знаешь, когда конкретно это произойдет.

А чтобы снова начать проходить далеко по турнирным сеткам, надо продолжать верить в себя и работать.

— В тот период, когда мы начали работать, мне нужно было спокойствие. Ведь именно оно дает уверенность. Андрей его определенно внес, и это было очень важно. Что касается моего тенниса, то пока у нас не было времени для внесения в него новых наработок. Если не считать каких-то мелких деталей во время турниров.

— Во-первых, Андрей сам хорошо играл, стоял в рейтинге довольно высоко и брал титулы АТР, причем как в «одиночке», так и в паре. То есть он хорошо понимает все аспекты тенниса. Во-вторых, мы немного знали друг друга. В детстве я смотрел матчи Андрея по телевизору, а потом, когда начинал выступать, он еще был в туре. В тот момент, когда мы начали работать, я искал человека, который мог бы меня понимать — желательно бывшего теннисиста, спокойного по характеру и способного прислушиваться ко мне.

— Это был не ключевой, но достаточно важный фактор.

Это касалось даже культуры суеверий, хотя сам я не очень суеверен.

— Мне 30 лет, и я искал соратника, партнера. Андрей не мой наставник, а я не его босс. Но мы работаем как два человека, движущихся к одной цели. Пока это получается.

— Мы видимся в туре, поскольку он работает с Хубертом Хуркачем. Можем над чем-то пошутить, вспомнить какие-то истории. В общем, общаемся как люди, которые были вместе десять лет. Но ничего более.

— Конечно, как все игроки и тренеры в туре. Но постоянного контакта у нас нет.

— Наверное, в идеале — сочетание того и другого. К тому же в межсезонье на том или ином этапе все могут находиться в разной форме. Скажем, в прошлом году я приезжал в Санкт-Петербург (на показательное соревнование «Трофеи Северной Пальмиры».— “Ъ”), был уже хорошо готов и встречался с голландцем Таллоном Грикспором. Получился почти настоящий соревновательный матч. Конечно, ракетки после поражения никто ломать не собирался, но зрителям, думаю, понравилось. Сейчас после Турина мне надо будет взять паузу, и в начале декабря я не смогу находиться в оптимальном состоянии. Но в физическом плане постараюсь подготовиться так, чтобы показать красивый теннис и людям было интересно смотреть. В этом плане, кстати, мне повезло с соперником. Мне кажется, что Андрей — лучшая кандидатура для проведения выставочных матчей. Вне зависимости от самочувствия он полностью отдает себя игре, всегда готов рубиться изо всех сил, хотя кому-то на трибунах во время показательных матчей всегда хочется посмеяться. В любом случае мы будем играть не для себя, постараемся прочувствовать публику и посмотрим, что из этого получится.

— Я уже говорил, что теннис — очень многогранный вид спорта и в нем каждый день может появиться новая причина, по которой ты смог или не смог выиграть матч, турнир или стать лучшим. Именно за это его любят и ненавидят. Поэтому, рассуждая об Андрее, я бы мог предположить множество вещей. Наверное, я даже знаю немного больше, чем другие. Но говорить об этом не вижу смысла. Уровень игры у него по-прежнему есть — совершенно точно. Это показывает результат, который он показал в Ханчжоу. Да, в финале мне удалось его победить. Но там мне подходили условия, я играл в свой лучший теннис, а матч все равно получился тяжелый. Поэтому уверен, что Андрей еще на многое способен и у него будет возможность это продемонстрировать.

— Однозначно жалею. Выиграешь ты или нет, никогда не известно. Но играть, наверное, стоило, хотя у моего отсутствия были причины: в 2019 и 2021 годах — усталость после предыдущих турниров, а в 2020 году в Москве не играли из-за коронавируса. Сейчас я, скорее всего, старался бы не пропускать Кубок Кремля. Ведь получилось же выиграть в Алматы на фоне усталости, прилетев из Шанхая. Рад, что сейчас появилась возможность сыграть в Москве. Надеюсь порадовать своих болельщиков.

— В теннисе любому факту может быть масса объяснений. В 30 лет в нашем виде спорта по разным причинам, физического или морального характера, зачастую происходит спад. Поэтому в принципе я доволен тем, что на нынешнем этапе карьеры нахожу определенный баланс и держу уровень, хотя, например, на турнирах Большого шлема в этом сезоне мог бы играть лучше и стабильнее. Если же говорить о теннисистах, которых вы назвали, то трое из них — Новак, Роджер и Рафа — настоящие уникумы. До них многими рекордами владел Пит Сампрас, но они улучшили почти все его достижения, да еще играя друг с другом, что, наверное, еще тяжелее.

— В моральном смысле — да. В остальном — нет.

— В теннисе почти нет вещей, которые я бы не пережил или не видел. Наверное, лишь на Олимпиаде я не боролся за медаль, то есть не был в полуфинале. Все остальное я испытал. Но это не значит, что у меня нет стремления к новым вершинам. Я продолжаю искать мотивацию для себя. Об этом, кстати, часто говорит Новак Джокович.

— Лет в 18, когда переходил на уровень «фьючерсов» (профессиональные турниры низшей категории.— “Ъ”), порой было непросто. Но потом уже нет. Правда, иногда приходили мысли о том, чтобы взять перерыв на несколько месяцев. Но к этому я всегда относился скептически. В нашем виде спорта паузы чреваты потерей рейтинга, а подниматься из низов всегда сложно, потому что на ранних стадиях ты начинаешь попадать на сеяных соперников.

— Я провожу на корте намного меньше времени. Считаю, что это нормально, потому что с возрастом тело не выдерживает нагрузок, с которыми оно справлялось в молодости. Поэтому стараюсь работать точечно, над конкретными элементами. Сейчас предельные нагрузки на тренировках по ходу сезона для меня уместны не более пяти дней в году. Больше не получится ни морально, ни физически.

— На турнирах стараюсь соблюдать. А между ними пытаюсь найти разумный баланс между профессиональными обязанностями и удовольствиями.

Но жизнь все-таки одна, и порой нужно позволять себе какие-то слабости.

— Склонности к полноте у меня действительно нет, поэтому считать калории мне нет необходимости. Наверное, это даже удобно. Во время турниров стараюсь поддерживать сбалансированное питание. Допустим, ем рис с курицей, рыбой. Между турнирами слежу намного меньше.

— Вопрос в большей степени к Саше. Может, он и сам не знает на него ответ. А может, знает, но не скажет. Но я-то уж точно этого знать не могу. Видно, что он очень много работает над собой, своей игрой и понемногу добавил во всем — в физическом плане, ментальной составляющей, стабильности. Саша всегда умел показывать хороший теннис, но в этом году он здорово сыграл на турнирах Большого шлема, где дважды победил плюс по разу был в финале и полуфинале, набрав там больше всего рейтинговых очков. За счет этого и стал первым абсолютно заслуженно.

— Скорее нет. Все-таки с возрастом у Новака стало чуть больше дней, когда он не показывает свой лучший теннис. Вот в Пекине у него был топовый уровень. Со мной он играл так хорошо, как, возможно, еще никогда. И за счет этого он взял там титул. Но раньше подобных турниров у Джоковича было девять из десяти, а сейчас по различным причинам ему стало тяжело держать этот уровень. Он и сам про это говорит. Тем не менее недавно в Пекине он обыграл Сашу Зверева, а в январе на Australian Open нанес Яннику Синнеру одно из трех его поражений в нынешнем сезоне.

— Я всегда открыто говорю, что скорее нет, чем да. Тут многое будет зависит от физической составляющей. Мотивацию можно найти почти всегда, но ведь при этом и твое тело должно чувствовать себя соответствующим образом.

— Возможно, кто-то со мной поспорит, но для человека, который хочет иметь большую семью, профессия теннисиста не идеальный вариант. Тут может помочь только понимающая жена. Поэтому большое спасибо Даше за то, что мы вместе стараемся решать все вопросы и искать в жизни правильный баланс, которого мне, наверное, не всегда хватает на корте. Недавно в Шанхае всей семьей отмечали четыре года Алисы (старшей дочери Медведева.— “Ъ”). И у меня получилось там хорошо сыграть. Да и в Алматы оба раза были все вместе. В любом случае положительные примеры в этом плане у меня есть — те же Федерер и Джокович. Они через все это проходили раньше.

— Об этом можно рассуждать не один час. Но давайте уточним: мы говорим об игроках первой десятки или, допустим, 20 россиянах в топ-300?

— Тогда мое мнение такое. В стране, где любят теннис, когда-нибудь всегда появится талантливый человек, который добьется успеха. Самый яркий пример — Новак Джокович. Ведь он в свое время пробился в первую очередь благодаря своему таланту и самоотверженности родителей, а не помощи сербской федерации.

Я, кстати, не согласен, что у нас совсем нет новых игроков. Недавно появился Илья Симакин (23 года, 147-я ракетка мира.— “Ъ”), который в августе и сентябре сыграл четыре подряд финала на «челленджерах» (турниры более низкого уровня по сравнению с АТР Tour.— “Ъ”), выиграв из них три. Это очень крутой результат. Допустим, я за всю свою карьеру выиграл только один «челленджер». То есть потенциал у Симакина есть. Если же говорить о массовом появлении конкурентных игроков, то тут уже важна работа национальной федерации. Допустим, во Франции, Италии, США, Австралии, то есть в тех странах, где проводятся чемпионаты Большого шлема, итоговые турниры или «мастерсы», федерации грамотно вкладывают деньги в развитие и организуют большое количество турниров. Естественно, там постоянно есть много теннисистов, которые конкурируют между собой и за счет этого растут. Ты приезжаешь на крупный турнир, встаешь на тренировку с молодым спарринг-партнером и понимаешь, что он уже сейчас играет на хорошем уровне и если захочет стать профессионалом, то будет иметь шанс.

— Мне кажется, не очень. Важно улучшать свой уровень на тренировках и набирать рейтинговые очки. С этой точки зрения иногда даже полезнее поехать на турнир послабее, чтобы поднять рейтинг и потом на более сильных соревнованиях попадать в число сеяных, то есть быть более конкурентоспособным. Точно так же, кстати, происходит и на уровне АТР. Некоторые турниры одинаковых категорий бывают разными по составу участников, но очки на них одинаковые. Просто надо везде стараться играть как можно лучше.