ESG-достижения не всегда премируют

Компании стран БРИКС активнее закрепляют ответственность за устойчивое развитие в структуре управления, чем связывают достижение ESG-целей с вознаграждением руководителей. Согласно обзору Strategy Partners, профильные комитеты или ответственные руководители на уровне высшего менеджмента есть у 77% участников выборки. При этом показатели ESG-эффективности раскрывают 54% компаний, и лишь примерно половина из них включает эти показатели в систему мотивации. Среди рассмотренных компаний такая практика наиболее распространена в России и Китае.

Обзор «Управление вопросами ESG в компаниях стран БРИКС» подготовлен Strategy Partners. Авторы изучили практики 70 компаний из России, Индии, Китая, Саудовской Аравии, ОАЭ и Катара, представляющих нефтегазовую и химическую промышленность, сельское хозяйство и розничную торговлю. Исследователи рассматривали распределение ответственности за устойчивое развитие между советами директоров, высшим менеджментом и подразделениями, а также использование ESG-показателей в системе мотивации.

Особенно заметен разрыв между наличием показателей и их включением в систему вознаграждения в ОАЭ. ESG-КПЭ раскрывают 86% изученных компаний страны, тогда как ESG-компонент в системе мотивации присутствует у 14%. В России соответствующие доли составляют 63% и 44%, в Китае — 50% и 43%. Среди распространенных показателей — выбросы парниковых газов, охрана труда и промышленная безопасность, энергоэффективность. Российские и китайские компании также учитывают реализацию социальных программ, включая развитие персонала и поддержку местных сообществ.

Преимущественно ESG-показатели включаются в систему краткосрочной мотивации. Их вес раскрывается редко: для российских компаний авторы приводят диапазон 5–15%, для китайских — 2–5%. Поэтому само наличие ESG-компонента еще не показывает, насколько существенно достижение целей устойчивого развития влияет на доход руководителей.

На уровне советов директоров в 51% компаний выборки создан специальный комитет по устойчивому развитию, еще в 11% надзор распределен между несколькими комитетами. Структуры, непосредственно отвечающие за реализацию проектов, есть у 74% компаний. Наиболее распространенная форма такой работы — рабочие группы.

Среди 16 российских участников выборки вопросы устойчивого развития рассматриваются советами директоров в 94% случаев. Отдельный профильный комитет действует в половине компаний, в четверти компаний соответствующие функции распределены между двумя и более комитетами. На уровне правления этими вопросами занимаются 69% компаний, рабочие группы или отдельные департаменты есть у 94%.

Управление различается и по отраслям. Отдельные комитеты по устойчивому развитию созданы во всех изученных российских нефтегазовых компаниях, но отсутствуют у сельскохозяйственных участников выборки. У последних надзор может осуществляться через другие комитеты: в «Степи» — по стратегии, в «Черкизово» — по инвестициям и стратегическому планированию. По совокупности уровней управления наиболее развитые практики авторы отмечают в нефтегазовых и химических компаниях России, Индии и Саудовской Аравии.

Наиболее заметное влияние государственного регулирования исследователи обнаружили в Индии, где обязательства в области корпоративной социальной ответственности закреплены законодательно. В Саудовской Аравии и Катаре влияние биржевых рекомендаций по раскрытию ESG-информации на организацию управления авторы оценивают как ограниченное.

При этом выборка составлена из компаний, наиболее активно занимающихся ESG. Анализ основан на публичных отчетах и информации на сайтах: отсутствие упоминания о практике считалось ее отсутствием. Поэтому результаты характеризуют раскрытые механизмы управления отобранных компаний, а не распространенность этих практик в бизнесе рассмотренных стран. Экологические и социальные результаты их применения в обзоре не оцениваются.