Авгиевы псарни Калуги

$
84.90
€
94.97
IMOEX
2401.80
¥
12.68

Как калужский приют стал «концлагерем» для собак

В начале октября в Калужской области разразился скандал: нелегальный приют «Остров надежды», расположенный на территории бывшей птицефабрики, оказался настоящим «концлагерем» для сотен собак. Годами животные бесконтрольно плодились, голодали и погибали в темноте и антисанитарных условиях, пока зоозащитники не прорвались за закрытые двери. Сейчас идет следственная проверка, а волонтеры круглосуточно эвакуируют собак. Однако масштаб катастрофы таков, что силами одних лишь энтузиастов проблему не решить: для экстренного строительства новых вольеров, лечения и содержания спасенных питомцев необходима физическая и финансовая помощь.

Дружок облаивает пробегающих мимо собак.

В начале октября калужские зоозащитники забили тревогу: в местном приюте для животных «Остров надежды» питомцы голодают и содержатся в ужасающих условиях. Первое сообщение об этом 1 октября опубликовала на своей странице блогер и волонтер Анастасия Рязанова. По ее словам, владелица питомника не пускает посторонних на территорию, однако бывшие сотрудники присылают шокирующие кадры: истощенные животные сидят в грязных вольерах и от голода едят друг друга.

Ситуация вызвала широкий общественный резонанс, и спустя пару дней добровольцам удалось прорваться внутрь, чтобы спасти первых пострадавших. По оценкам активистов, изначально на объекте находилось более тысячи собак. Спасательная операция длится уже шестой день. Чтобы своими глазами увидеть происходящее, корреспондент «Ъ» отправился в Калугу, прошел по лабиринтам скандального приюта и пообщался с участниками событий.

Найти дорогу к полузаброшенным зданиям оказалось несложно: по обе стороны разбитой асфальтированной грунтовки выстроилась вереница автомобилей, а впереди стоял несмолкающий лай. Протискиваюсь между припаркованными автомобилями. С одной стороны организован импровизированный склад: мешки из маркетплейсов, тюки с надписью «Куртки для волонтеров», пакеты с бинтами, перекисью водорода, шлейками и поводками. Рядом лежат разобранные новые клетки и штабеля корма. С другой стороны припаркован грузопассажирский фургон фонда помощи бездомным животным «НИКА». Возле него беседуют двое мужчин: один — в фирменном темно-зеленом худи, другой — в защитном костюме. Внутри машины уже установлены переноски со спасенными животными. Красивый трехцветный пес с гетерохромией беспокойно топчется на месте и озирается. На его клетке стоит еще одна, где, тесно прижавшись друг к другу, лежат две небольшие собаки — черная и белая.

За фургоном, ближе к территории питомника, высится огромная гора мусора. Понять, из чего она состоит, сложно, но зловоние легко пробивается даже через защитную маску, заставляя с содроганием думать о том, что ждет впереди. С краю в этой куче черной грязи, экскрементов и пустых упаковок из-под корма роется черно-белая дворняжка.

Следующая точка на маршруте — координационный пункт добровольцев. На нескольких столах разложены перчатки, медикаменты, защитные комбинезоны — все необходимое для тяжелой работы. Сбоку одна из девушек разливает по пятилитровым бутылкам воду из большого еврокуба. Позже Анастасия Рязанова объяснит, что резервуар предоставил Калужский водоканал: работники предприятия провели воду специально для активистов. Девушка у куба рассказывает, что узнала о трагедии из интернета и приехала помогать только сегодня, поэтому пока ни с кем не знакома.

По другую сторону от столов, на деревянных перекладинах, расставлены клетки. В одних постелено сено, в других — теплые пледы. Край одной из них накрыт покрывалом. Приподнимаю ткань: на меня смотрят два больших черных глаза с коричневой обводкой. Небольшая черная собака лежит калачиком и мелко дрожит. Присмотревшись, замечаю, что между лапами, прижавшись к ее животу, прячутся два щенка.

— Был третий. Он только что умер,— говорит стоящая рядом девушка в красной кофте и очках.

Она без остановки переговаривается с подходящими к ней сотрудниками фондов и ведет строгий учет того, кто и сколько животных уже вывез.

Между рядами суетится и сама Анастасия Рязанова, не выпуская из рук мобильный телефон. Как только она заканчивает очередной разговор, к ней тут же бросаются за указаниями.

— Мне сейчас нужны те, кто в плохом состоянии! У нас машина в Москву уходит, тяжелых надо срочно грузить! — перекрикивая шум, командует она.

Прямо напротив этого импровизированного штаба раскинулась основная территория «Острова надежды». Ошибиться невозможно: оттуда, не смолкая ни на секунду, доносится гвалт сотен голосов — то жалобно завывающих, то агрессивно рычащих. Звук разносится далеко вокруг, из-за чего границы объекта кажутся бесконечными.

По дороге, наспех выложенной досками и листами кровельного железа, со стороны вольеров спешит волонтер, неся на руках небольшую коричневую собаку. На животе у животного зияет огромная опухоль, из которой сочится кровь. Раненого пса тут же окружают другие активисты, аккуратно сажают в белую легковушку и увозят в клинику.

Волонтеры фотографируют пса для объявления о передержке.

Что было до

Приют существовал с 2003 года. По словам волонтера Анастасии Рязановой, еще несколько лет назад малоярославецкий ветеринар Ольга Косенкова и ловец животных Роман пытались привлечь внимание к происходящему в питомнике. Однако тогда общественность их не поддержала: люди опасались, что в случае скандала владелица объекта Елена просто выпустит всех собак на улицу.

Сам Роман — рослый мужчина в белом защитном костюме, изрядно испачканном чем-то желтым,— подтвердил, что знал о ситуации с 2016 года. Активист даже направлял обращения в комитет ветеринарии Калужской области, но никаких мер со стороны чиновников так и не последовало.

«Она жила прямо внутри приюта. Как я познакомился с ней 12 лет назад, так она и ходила — в одной шапке, в одном пальто, в тех же штанах. Я как волонтер пытался ее вытащить из этого, но ее все устраивало»,— рассказал Роман.

О том, что кризис достиг пика, зоозащитникам сообщил бывший работник приюта (источник попросил не раскрывать его имя.— «Ъ»). По его словам, из-за нехватки средств на корм животные начали голодать, а хозяйка стала вести себя крайне агрессивно.

Узнав о плачевном состоянии собак, активисты попытались попасть в приют.

«Мы с Оксаной Новицкой приехали сюда в первый день, но нас не пустили, полезли в драку. Тогда еще Елена и ее сын были здесь. Пришлось обратиться к Насте Рязановой, чтобы она помогла поднять этот вопрос»,— вспоминает администратор приюта «Счастье в дом» Татьяна Варламова.

Записанный зоозащитницей видеоролик возымел действие: увидев его, владелица питомника сама вышла на связь и нехотя пустила небольшую группу волонтеров покормить собак.

«Она специально водила нас за нос, отказываясь показывать главный ангар, где ситуация была наиболее катастрофичной. Лишь на следующий день, когда на место прибыло 30–40 человек, мы напором зашли внутрь и смогли обследовать всю территорию»,— делится госпожа Рязанова.

Масштабы происходящего шокировали активистов. Территория оказалась огромным лабиринтом из клеток, буквально утопающих в грязи и фекалиях. Поскольку питомцев никогда не стерилизовали, их число выросло до невероятных масштабов: по разным оценкам, в вольерах находилось от 600 до 1,5 тыс. животных. Там же общественники обнаружили неутилизированные трупы собак.

«Мы увидели истощенных, обезвоженных, обессиленных собак, сидевших в клетках вдвое меньше их самих. Некоторые животные вообще не могли самостоятельно передвигаться. Собак она не лечила. Беременные рожали прямо на руках: вот ты несешь ее, а она рожает»,— резюмирует Роман.

На момент публикации бывшая хозяйка приюта Елена на звонки не отвечала. Связаться с ней редакции не удалось.

Внутри приюта

Вместе с двумя мужчинами-волонтерами заходим внутрь приюта. Нас сразу же облаивают несколько собак, свободно разгуливающих вне клеток. Псы настроены враждебно, но близко к людям не подходят. Провожатые шикают на них, и мы идем дальше. Сильнее постоянного лая здесь оглушает тяжелый запах — концентрированная смесь сырости, фекалий и неуловимого трупного душка. Как и предупреждали на входе, находиться тут без резиновых перчаток и плотной маски, а в идеале — респиратора физически тяжело.

Небольшой загон заканчивается очередной дверью, за которой открывается основная часть питомника. Вокруг — слева, справа, впереди — высятся бараки с клетками. Из-за каждой решетки за нами следят испуганные глаза или несется агрессивный лай. Некоторые животные бродят по территории, подбирая рассыпанный добровольцами корм. Дорожек между вольерами нет: под ногами лишь месиво из грязи и экскрементов. Местами сапоги вязнут в этой жиже так глубоко, что передвигаться приходится с трудом, высоко поднимая ноги.

В социальных сетях «Остров надежды» уже прозвали «лабиринтом» и «собачьим концлагерем». Обе метафоры пугающе точны. Территория представляет собой хаотичное нагромождение сарайчиков, пристроек и отдельно стоящих клеток. От главного входа путь расходится в трех направлениях. Один проход упирается в западный выход, за которым обнаруживаются все новые бараки с животными. Второй дробится еще на несколько грязных тропинок, зажатых между рядами решеток. Третий выводит к восточному крылу и единственному сараю, где есть хоть какое-то освещение.

Сразу после входа располагается самое мрачное помещение. Снаружи его охраняют несколько псов, которые бросаются на людей и мешают пройти. Внутри ангара царит кромешная тьма, и только налобные фонари спасателей позволяют разглядеть интерьер. В грязи и невыносимой вони выстроены четыре ряда вольеров, откуда ни на секунду не прекращается скулеж. Из-за полумрака конца этим рядам не видно, хотя снаружи постройка казалась небольшой.

Бывший сотрудник приюта помогает осмотреться. Как только луч его фонарика выхватывает из темноты внутреннюю часть клетки, животные в панике бросаются врассыпную. В каждом вольере теснятся по три-четыре собаки: поджав хвосты, они с ужасом вжимаются друг в друга и в стены.

«Они же никогда света не видели. Тут родились, тут живут и на улицу никогда не выходили»,— объясняет мой собеседник.

Дети подземелья

Одной из главных проблем калужского приюта, поразивших зоозащитников, стало катастрофическое количество щенков разных возрастов. По словам волонтеров, владелица питомника годами не стерилизовала и не кастрировала питомцев, что привело к их неконтролируемому размножению.

Как отметила президент благотворительного фонда «НИКА» Вера Митина, ситуация стала следствием безответственного содержания и, вероятно, психического заболевания хозяйки — хординга, то есть патологического накопительства животных.

«Самое страшное не то, что здесь были собаки, а то, что она их плодила. Они друг с другом спаривались, она их не стерилизовала. То есть сколько собак было изначально — вообще непонятно. Она не принимала бродячих животных, они сами расплодились до такого количества»,— рассказала Анастасия Рязанова.

Слова зоозащитников подтвердил и бывший работник приюта: по его свидетельству, собак разного пола намеренно не рассаживали, из-за чего они постоянно размножались прямо в тесных клетках. Беременные животные при этом не получали никакой ветеринарной помощи и ухода.

«У нее нет стерилизованных животных. Она группирует их: сука — кобель, и они плодятся в вольерах без конца. Вы представляете, сколько времени собаки плодятся?» — возмутилась администратор приюта «Счастье в дом» Татьяна Варламова.

Собаки в ангаре жмутся к стене, когда на них направляют свет фонарика.

Именно поэтому в первые дни спасательной операции приоритетной задачей волонтеров стала эвакуация самых уязвимых обитателей питомника — щенков, которые оказались в смертельной опасности из-за полной антисанитарии и расплодившихся на территории грызунов. Силами неравнодушных граждан и зоозащитных организаций значительную часть молодняка удалось оперативно вывезти и распределить по новым местам.

«Наш приют забрал около 205 собак, из которых 180 — разновозрастные щенки. В целом люди разбирали просто: кто пять, кто десять, кто двадцать. Отдали уже около 470–500 собак»,— рассказывает Татьяна.

Судя по видео, которые зоозащитники распространяют в социальных сетях, большая часть щенков находилась именно в амбаре, где темно, сыро и водятся крысы.

«Ситуация жуткая: крысы утаскивают щенков под пол в вольерах и сжирают их. Я пыталась вытащить одного, стала тянуть его за ухо, думала, что схватила щенка, а крыса подхватила меня и укусила. Пришлось ехать в больницу делать необходимую прививку»,— рассказала госпожа Варламова.

Чтобы прервать этот замкнутый круг бесконтрольного размножения, всех вывезенных из приюта собак сейчас экстренно осматривают врачи. По словам Веры Митиной, спасенных животных в обязательном порядке стерилизуют и кастрируют, прежде чем адаптировать и искать им новых хозяев.

Теневой сектор в вольерах

Как выяснилось, юридически приюта «Остров надежды» вообще не существовало. Вся деятельность на территории бывшей Карачевской птицефабрики осуществлялась физическим лицом без государственной регистрации в качестве индивидуального предпринимателя или юридического лица. Именно из-за этого теневого статуса сотни животных долгие годы находились вне поля зрения региональной ветеринарной станции и надзорных ведомств.

Реакция властей последовала лишь после того, как ситуация получила широкую огласку в СМИ. По данным пресс-службы УМВД России по Калужской области, 6 октября полицейские совместно с сотрудниками областного комитета ветеринарии провели на объекте официальную проверку. По словам калужских СМИ, ее итогом стало возбуждение уголовного дела по ч. 2 ст. 245 УК РФ («Жестокое обращение с животными»). Эта квалификация предусматривает серьезное наказание — вплоть до лишения свободы на срок от трех до пяти лет. Ситуацию взяла на контроль прокуратура Калужской области, а региональный комитет ветеринарии готовит материалы для привлечения владелицы к административной ответственности.

Следственные действия на объекте набирают обороты. По информации зоозащитника Андрея Суворова, 9 октября в приют прибыла следственная группа, которая официально задокументировала наличие стихийных скотомогильников — мест массового захоронения собак. Эти находки могут стать серьезным отягчающим обстоятельством в расследовании и дать ответы на вопросы о точных причинах массовой гибели животных.

Опрошенные «Ъ» юристы отмечают, что проблема возникновения подобных «собачьих концлагерей» носит системный характер. Как поясняет член Ассоциации юристов России, юрист юридической компании «Легес Бюро» Наталия Скрябина, частный приют можно открыть без специальной лицензии и обязательных предварительных проверок. Этим и пользуются недобросовестные владельцы.

Легальное создание приюта, согласно закону №498-ФЗ, требует строгого соблюдения методических указаний Минприроды: необходимо получить разрешения от Роспотребнадзора и МЧС, заключить договор с лицензированной ветеринарной клиникой. Но, по словам адвоката Матвея Цзена, главным камнем преткновения становится поиск земельного участка с подходящим видом разрешенного использования (ВРИ).

«Поэтому распространена практика организации приютов физлицами „в серую“, зачастую на земельных участках, предназначенных для проживания или ведения подсобного хозяйства»,— констатирует эксперт.

Осложняет ситуацию и действующий до конца 2030 года мораторий на плановые проверки бизнеса, который распространяется и на легальные частные приюты. Впрочем, подчеркивает Наталия Скрябина, ограничения не исключают внепланового контроля при поступлении жалоб на жестокое обращение.

С юридической точки зрения принудительное изъятие животных у собственника за ненадлежащее содержание возможно только по решению суда на основании актов осмотра и ветеринарных заключений. Однако на практике, отмечает Матвей Цзен, абсолютное большинство истощенных собак передается государству или фондам добровольно: «С экономической точки зрения животные требуют постоянных трудовых и денежных затрат, которые такие владельцы больше не могут или не хотят нести».

Собаки в вольере наблюдают за волонтерами.

Руками волонтеров

Помимо эвакуации, главная задача добровольцев на месте — накормить оставшихся животных. На территории расположено более 400 вольеров. Более 60–70 мужчин и женщин с огромными мешками корма и пятилитровыми бутылками воды безостановочно курсируют по участку. Чтобы избежать путаницы, на решетки уже обслуженных клеток повязывают яркие ленточки. Практически на каждом загоне висит информационный листок с отметками о наличии еды, воды и количестве содержащихся внутри животных. К вечеру четверга активисты успели пронумеровать все клетки и специальными знаками выделить те, где сидят несоциализированные псы.

Я присоединяюсь к одной из групп и наблюдаю за процессом: открывается засов, внутрь насыпают корм и наливают воду. Собаки оглушительно лают, но подойти к людям боятся. Из глубины уже накормленных клеток за нами непрерывно следят десятки настороженных глаз.

«Срочно сюда! Тут собака в крови!» — внезапно раздается женский крик из другой части лабиринта.

Спешим на голос. В тесном загоне, где радостно виляет хвостом небольшой лохматый пес, стоит сырая, слегка покосившаяся деревянная будка. Внутри неподвижно лежит рыжая дворняжка и смотрит на людей лишь одним глазом. Вторая половина морды превратилась в сплошную кровавую рану. Несколько волонтеров аккуратно пробираются внутрь и вытаскивают пострадавшее животное. Позже я увижу эту собаку уже за пределами приюта: с закрытыми глазами и слегка высунутым языком она лежала в транспортировочном боксе, дожидаясь экстренной отправки в ветеринарную клинику.

Волонтер вынесла больную собаку из приюта.

За пределами основной части питомника раскинулась сеть дополнительных бараков с еще более запутанной планировкой. Внутри тесных сараев клетки расположены друг напротив друга, при этом некоторые вольеры встроены по принципу матрешки. Проходя через одну решетчатую дверь, попадаешь в узкий коридор, где мечутся собаки, а вокруг расставлены дополнительные клетки, в которых животные сидят буквально друг на друге.

Из-за хаотичной застройки территории и непрерывного размножения питомцев назвать точное число узников приюта сегодня практически невозможно. Бывший наемный работник признался, что актуальной статистики не было даже у владелицы: «Больше тысячи было. Даже хозяйка не знала, сколько чего там, потому что собаки в вольерах размножались сами».

Один из добровольцев на месте и вовсе предположил, что животных могло быть «явно больше 1,5 тыс.». По его словам, несмотря на активный вывоз сотен собак, складывается стойкое ощущение, что «они просто не кончаются».

Профессиональные зоозащитники оперируют иными, но не менее пугающими оценками. Калужский ловец Роман предполагает, что изначально в ангарах содержалось около 700 животных, из которых на момент интервью оставалось примерно 300. В свою очередь, президент фонда «НИКА» Вера Митина заявила, что внутри заперты как минимум 400 питомцев, при том что 200 уже удалось эвакуировать. По подсчетам администратора приюта «Счастье в дом» Татьяны Варламовой, в лабиринтах остаются не менее 600 собак, ожидающих своей очереди на переезд.

Волонтеры отмечают, что силами неравнодушных граждан и благотворительных организаций на данный момент удалось спасти и вывезти порядка 470–500 собак, однако впереди еще колоссальный объем работы.

Волонтер кормит собак и отмечает лентой вольеры.

«Куда их увозят?!»

В социальных сетях разгорелись бурные споры вокруг дальнейшей судьбы вывезенных из Калуги животных: многие комментаторы выражают серьезные опасения, что собак увозят в неизвестном направлении и они могут вновь оказаться в столь же чудовищных условиях.

Эти страхи во многом разделяют и работающие на месте активисты, и профессиональные зоозащитники, указывая на стихийность спасательной операции. Как пояснила Анастасия, они стараются тщательно проверять тех, кому передают животных, чтобы не допустить их перевода в недобросовестные службы отлова. «Мы просим, чтобы приюты забрали. Разговор был о том, что мы из ада в ад не отдадим»,— отметила она.

Президент благотворительного фонда «НИКА» Вера Митина также видит опасность в неконтролируемом развозе собак. «Это тоже опасно, стихийное вот это, потому что собаки могут уехать в какие-то такие же приюты, понимаете? То есть тут тоже очень много вопросов»,— подчеркнула эксперт.

Чтобы минимизировать риски, волонтеры стараются вести строгий учет. Координацией процесса пристройства сейчас занимается волонтер Анастасия Рязанова: она ищет фонды и новых хозяев, готовых принять собак. «Собаки отдаются не просто каким-то левым личностям, а только проверенным приютам или частным лицам, с которыми перед этим проводят беседу. Во-первых, проверяется, кто берет, во-вторых, записывается, кого и кому отдали»,— поясняет Анастасия.

Уже сейчас идет строительство новых вольеров для временного размещения животных. Однако фонд «НИКА», который уже перевез часть спасенных собак в свой подмосковный центр «Мокрый нос», отмечает, что забрать всех животных в одно место физически невозможно. По словам Веры Митиной, приюты в России переполнены, и ни одна организация не справится с такой колоссальной нагрузкой в одиночку.

«Проблема не в том, чтобы их забрать сегодня отсюда, а в том, как их дальше содержать. По-хорошему, нужно было подключать администрацию и ветеринарию, вводить временное управление, выделять нормальный участок земли и постепенно расформировывать приют, а не просто скидывать все на волонтеров»,— уверена госпожа Митина.

Сама организация, на попечении которой уже находится 800 собак, помогает коллегам транспортом и кормами, но отказывается брать животных сверх установленных лимитов ради сохранения благополучия своих нынешних подопечных.

Особые опасения у зоозащитников вызывают высокие эпидемиологические риски и необдуманная реакция людей, которые массово разбирают щенков на фоне общественного резонанса. На территории приюта уже были обнаружены мертвые животные, причины гибели которых неизвестны, что делает бесконтрольный развоз собак потенциально опасным.

«Знаете, сколько людей на эмоциях спасут собаку, а через две недели увидят, что это не милая домашняя чихуахуа. Дальше эти собаки пойдут на улицу или снова по приютам — это жизненные риски»,— констатирует глава фонда «НИКА».

Фонд помощи бездомным животным «Ника» забирает собак в свой приют.

Главный же страх профессионального сообщества связан с дальнейшей судьбой сотен животных, которые останутся в Калуге после того, как спадет всеобщее внимание к проблеме. Эксперты прогнозируют, что полное расформирование такого крупного объекта займет месяцы.

«Любой хайп заканчивается. Сегодня это вау, а завтра случится что-то в другом месте, внимание переключится, и эти собаки нахрен никому не нужны будут. Хорошо, сейчас контактных и маленьких щенков разберут. А что будет с остальными — старыми и дикими собаками, которые никому не нужны? Что с ними будет зимой?» — отмечает Вера Митина.

Нужна помощь

Основную нагрузку по размещению собак взял на себя калужский приют «Счастье в дом», планирующий забрать с территории в общей сложности около 500 животных. Как рассказала администратор организации Татьяна Варламова, строительство ведется в сложных условиях и требует серьезных ресурсов:

«Нам сейчас нужна помощь, мы строим новый приют. У нас в данный момент бурят скважину, для того чтобы у собак была вода. Электрической подстанции нет — я купила два генератора. Забор нужно возводить, нужны стройматериалы, клетки»,— рассказывает она.

По ее словам, сейчас приюту необходимы финансовая поддержка и помощь строителей, а также волонтеры, которые в воскресенье помогут перевезти тяжелые клетки с собаками из «Острова надежды» в новый приют.

Судьба старой территории пока остается туманной, однако прямо сейчас там продолжаются круглосуточные работы по ликвидации последствий хаоса. Волонтеры расчищают помещения, которые называют «авгиевыми конюшнями», маркируют вольеры с уже напоенными и накормленными животными, а также стараются грамотно рассадить собак, чтобы избежать новых стычек.

По мнению президента фонда «НИКА» Веры Митиной, в идеале государство должно было выделить новый земельный участок для переезда, а нынешний объект — полностью зачистить, расформировать и вывезти весь мусор. Пока же колоссальная работа по наведению порядка легла исключительно на плечи общественников.

В связи с этим добровольцам на месте остро требуется физическая и материальная поддержка. Ловец Роман отмечает, что работы по-прежнему очень много, поэтому «пригодится абсолютно любая помощь». Вера Митина подчеркнула, что сейчас на объекте катастрофически не хватает рабочих рук для выполнения самых базовых задач.

«Самое большое, что могут сделать люди,— это приходить, распределять между собой участки, заходить и прямо там кормить и поить животных, а также стараться все это вычистить»,— пояснила глава фонда.

Тем, кто готов приехать в Калугу лично, эксперты настоятельно рекомендуют позаботиться о специальной экипировке и соблюдать правила безопасности. Из-за антисанитарии волонтерам необходимы резиновые сапоги, рабочая одежда, а также полноценные респираторы для защиты от тяжелого запаха. Кроме того, во избежание риска переноса инфекций зоозащитники просят добровольцев переодеваться перед возвращением к собственным домашним питомцам, особенно к непривитым щенкам.

Что касается финансовой поддержки, ситуация осложняется отсутствием единого координационного центра. Эксперты призывают быть бдительными, чтобы не стать жертвами мошенников на волне ажиотажа. По словам Веры Митиной, в идеале пожертвования должны направляться на расчетные счета верифицированных организаций, однако сейчас процесс держится на частной инициативе. В нынешних условиях общественники рекомендуют обращаться за реквизитами напрямую к проверенным координаторам на месте, лично привозить необходимые вещи и корма или адресно оплачивать счета за лечение пострадавших собак в ветеринарных клиниках.

Лента

Индекс Мосбиржи поднялся выше 2400 пунктов после разговора Путина и Трампа

Нейтральная ракета

Новак: Россия незамедлительно начинает снимать ограничения на экспорт дизеля

СМИ: Криштиану Роналду отстранили от игр за сборную Португалии