Финансы уходят от однополярности

Для того чтобы понять, как мы оказались в сфере международных платежей там, где оказались, полезно заглянуть в прошлое. Период взросления у трансграничных расчетов буйным и мятежным не был. Все было предсказуемо, стандартизировано — в жестких рамках. В 1950–1960-х годах финансовая информация о транзакциях передавалась по сети абонентского телеграфирования (телексу). Потом ее сменила система SWIFT. Она не была чем-то кардинально новым. Это просто был более совершенный способ отправки данных: автоматизированный, структурированный, с более высокой скоростью обработки и степенью защиты.

«Детство» SWIFT современные финансисты вспоминают с легкой ностальгией. Система была куда либеральнее нынешней. Даже СССР, который на Западе окрестили «империей зла», спокойно рассчитывался во всех валютах мира и держал собственную сеть совзагранбанков — «дочек» Госбанка в шести-семи странах: Московский народный банк в Великобритании (с филиалом в Сингапуре), Донау-банк в Австрии, Ост-Вест Хандельсбанк в Германии, Евробанк во Франции. Причем Советский Союз не просто проводил расчеты. Страна, по сути, стояла у истоков евродоллара — долларов, хранившихся в Европе вне досягаемости США. Сейчас это явление распространено повсеместно.

Перелом случился во второй половине 1990-х. Конвенциональные конфликты стали обходиться Западу все дороже — как экономически, так и политически. Нужны были новые инструменты для того, чтобы делать страны сговорчивее. После введения Всеобъемлющего закона против апартеида в ЮАР режим стал сговорчивее и спустя какое-то время начал «демократические реформы». Запад понял, что санкции, доллар и долларовый расчет — это тоже оружие. И порой даже более эффективное.

Чтобы поставить их на вооружение, США постепенно запретили банкам за пределами страны держать долларовые корсчета. Хочешь расчеты в долларах — отправляйся в Штаты. Прецеденты конца 1990-х, когда банки принуждали раскрывать клиентские досье, а следом приходила американская налоговая служба, закрепили эту логику.

Так мы подходим к ситуации, которая сложилась на начало 20-х годов XXI века. Прекращение долларового финансирования стало главным инструментом давления, а в международных расчетах доминирует не бизнес, а комплаенс и страх перед регулятором и американским судом, юрисдикция которого фактически не знает границ. Финансовые санкции вводятся регулярно — за любую явную или мнимую провинность против глобальных американских игроков. Вскоре их ввели и против России.

В 2022 году весь финансовый рынок в нашей стране одномоментно ощутил на себе последствия ограничений. Конечно, никаких паники, коллапса и остановки процессов не было. Но были колоссальное давление и стресс. Игроков просто поставили перед фактом: правила, по которым все работали, в одностороннем порядке отменили — «судья, прокурор и адвокат в одном лице» сказал, что «мы с вами больше не играем». Но российским бизнесом не зря восхищаются как внутри страны, так и за ее пределами.

И тут вспомнили про старую систему расчетов, которая основана на прямых договоренностях и доверии. Но сразу нужно оговориться: старая — не значит неэффективная или неконкурентная. Просто в какой-то момент от этой системы ушли, чтобы понравиться глобальным институтам. Когда институты повернулись спиной, выбора не осталось.

Но оказалось, что не все так страшно. То, что со стороны привычного мира выглядело чужим и подозрительным, на деле оказалось просто еще одним альтернативным средством платежа. Это средство точно так же можно улучшать и модернизировать, но уже самостоятельно, без страха того, что придет человек с американским паспортом в дорогом костюме и все отключит.

Одновременно наличие рубильника для отключения от расчетов такой крупной экономики, как наша, оказалось выстрелом в ногу самой системе. Санкции заставили задуматься остальных участников — африканских, азиатских партнеров: «А не я ли следующий?» У страны с золотовалютными резервами есть подушка, а у многих партнеров ее нет, и они начинают искать любую здравую альтернативу, которая дает сопоставимую надежность и не ставит их в зависимость от непредсказуемого зарубежного контрагента.

Мы плавно подходим к настоящему моменту истории. Рынок платежных агентов в России не просто не уменьшился, а активно растет. Практически в ежедневном режиме создаются новые инструменты, формируются сети посредников, создается обособленная финансовая инфраструктура. Последняя становится многоуровневой: национальные платежные системы и мосты между ними, государственные и межгосударственные проекты на цифровых валютах центробанков и, наконец, частные расчетные сети, которые встраиваются во все это как прикладной слой.

Почему так происходит? Потому что больше не существует единого универсального маршрута, который работал бы всегда и везде. Под каждого клиента и каждую сделку агент настраивает индивидуальную конфигурацию — в зависимости от страны-контрагента, валюты расчета, риск-менеджмента банков в конкретном коридоре, изменений санкционного режима и локального регулирования. Так работает и инфраструктура А7. Компания берет на себя весь массив задач по осуществлению платежа. У нас платежная инфраструктура, охватывающая более 100 стран, и разветвленная партнерская сеть, которая позволяет проводить операции в нужных валютах практически в любой юрисдикции.

Мы одними из первых в стране стали институционализировать процесс совершения перевода. Сделали его понятным, прозрачным и доступным. И, что не менее важно, быстрым. Расчеты через нашу инфраструктуру проводятся в день обращения, а срок зачисления зависит от коридора, валюты и контрагента. Яркий пример: однажды мы поставили рекорд по скорости платежа в Китай, он прошел всего за 100 минут. По другим направлениям срок обычно укладывается в несколько рабочих дней. Для сравнения: классический платеж через корреспондентскую цепочку занимает от одного до пяти рабочих дней, а нередко и дольше, причем сам SWIFT признает, что задержки часто возникают уже после поступления платежа в конечный банк, до его зачисления клиенту.

Сейчас по нашему пути идут и другие агенты. Рынок уже стал более зрелым, гибким и адаптивным под внешние условия и запросы клиентов. А запрос клиента сегодня гораздо шире, чем просто технология проведения платежа. Бизнесу нужно комплексное сопровождение бизнеса, без необходимости вникать во множество вопросов, от инфраструктуры платежей до контроля новых пакетов санкций, комплаенса и т. п. Мы в А7 этот сервис клиенту предоставляем полностью, чтобы бизнес мог сосредоточиться на основной деятельности и не расширять штат казначеев, финансистов и других необходимых для сопровождения платежей специалистов.

Еще одно важное изменение, которое произошло на рынке с появлением А7,— это снижение комиссий. Когда мы выходили на рынок, он был уже довольно конкурентным, но при этом комиссии для бизнеса за трансграничные операции могли достигать 8–10%. Наши условия были более прозрачными и даже беспрецедентными для 2024 года: 0,3% плюс НДС. Это способствовало снижению комиссий за такие услуги на рынке до 2% в среднем. Мы сохраняем низкую комиссию для бизнеса и сегодня. Кроме того, используем курс Центрального банка, без дополнительных наценок, которые есть у других участников рынка.

Конечно, точка, в которой мы сейчас находимся, не статична. Эволюция продолжится, будут появляться новые технологические решения. Итоговая финансовая архитектура почти наверняка будет гибридной. Единой замены SWIFT не возникнет, да это и не нужно. У нее есть свои неоспоримые плюсы. Параллельно будут работать и западная система, и китайская CIPS, и национальные платежные системы, и цифровые валюты центробанков, и векселя, и стейблкойны, и агентские сети. Победит не одно решение, а «сеть сетей», где маршрут под каждую сделку подбирается по совокупности критериев: безопасность, скорость, стоимость, ликвидность и санкционная устойчивость.

Направление развития будет зависеть от двух факторов. Первый — как позиционируют себя государства: как регуляторы и как эмитенты собственных цифровых расчетных инструментов. Второй — спрос со стороны недоохваченных. Сегодня около 3 млрд человек в мире лишены доступа к нормальным расчетам, и именно им, а также миллионам их компаний в первую очередь адресован сервис. Логика, по которой сегодня работают А7 и другие платежные агенты за рубежом, следующая: сначала мы поможем тем, у кого доступа нет, а затем придем к тем, у кого «все хорошо», и покажем, что может быть еще лучше.