Скучная история

Профессор Императорского Московского университета Александр Иванович Бабухин был в свое время известным гистологом, эмбриологом и физиологом, а ныне считается основателем отечественной школы гистофизиологии. Но гораздо более известен он сегодня в литературоведении, нежели в истории медицины, как прототип главного героя чеховской повести «Скучная история. Из записок старого человека».

Студент медфака Московского университета Антон Чехов слушал его лекции во время своей учебы в университете и спустя пять лет после его окончания опубликовал эту повесть в журнале «Северный вестник». Повесть печальная, даже, можно сказать, трагическая, о «заслуженном профессоре Николае Степановиче таком-то», который знает, что он неизлечимо болен и поводит итог своей жизни: «Как 20–30 лет назад, так и теперь, перед смертью, меня интересует одна только наука. Испуская последний вздох, я все-таки буду верить, что наука — самое важное, самое прекрасное и нужное в жизни человека, что она всегда была и будет высшим проявлением любви и что только ею одною человек победит природу и себя. Вера эта, быть может, наивна и несправедлива в своем основании, но я не виноват, что верю так, а не иначе; победить же в себе этой веры я не могу. Но не в этом дело,— рассуждает герой чеховской повести.— Мне хочется прокричать громким голосом, что меня, знаменитого человека, судьба приговорила к смертной казни, что через каких-нибудь полгода здесь в аудитории будет хозяйничать уже другой… мое положение представляется таким ужасным, что мне хочется, чтобы все мои слушатели ужаснулись, вскочили с мест и в паническом страхе, с отчаянным криком бросились к выходу».

Профессиональные критики высоко оценили эту повесть Чехова, сравнив его с Львом Толстым. Наверное, оценили бы еще выше, если бы знали, что в ней были элементы предвидения: прототип ее героя профессор Бабухин в январе 1890 года получил звание заслуженного профессора, как и герой повести, и умер спустя полтора года тоже, скорее всего, от хронической болезни — головной боли, которой он мучился со студенческих лет, получив серьезную травму черепа, после чего на два года онемел и плохо ориентировался в пространстве.

Иногда пишут, что сам Бабухин говорил, будто герой чеховской повести списан с него. Но это не так. Возможно, он вообще не читал «Скучную историю», но знал, что именно его описал в ней его бывший студент Чехов. Свидетельством тому может служить публикация в журнале «Русские ведомости» в 1909 году воспоминаний приват-доцента Московского университета Алексея Яковлева о визите к Чехову в его подмосковное имение Мелихово весной 1897 года, когда Яковлев был еще первокурсником историко-филологического факультета. В ходе их беседы студент Яковлев спросил Чехова, есть ли что-то реальное в фабуле «Скучной истории»: «Антон Павлович засмеялся: “Да, кое-что, кажется, есть. Только я не совсем твердо помню содержание этого давнишнего рассказа”. — “А профессор в «Скучной истории» — это Бабухин?” — “Нет, это лицо собирательное, хотя много взято с Бабухина”».

Вот, собственно, и все. Но и этого вполне достаточно, чтобы понять: раз уж первокурсники других факультетов задавали такие вопросы, то такие слухи наверняка ходили в университетских кругах еще при жизни Бабухина, и он не мог об этом не знать. Со временем приват-доцент Алексей Яковлев стал профессором истории, член-корреспондентом АН СССР и лауреатом Сталинской премии, а в 1980 году в «Литературной России» были перепечатаны его дореволюционные воспоминания о встрече с Чеховым. В итоге то, что Бабухин был прототипом героя «Скучной истории», сейчас считается литературоведами неоспоримым фактом.

Кстати, за эту повесть, которую Чехов писал в Ялте и Москве и опубликовал в 1889 году в «Северном вестнике», он получил гораздо больше, чем ему тогда платили построчно в других журналах. В одном из своих писем он рассказывал о работе над ней: «Несмотря на жару и на ялтинские искушения, я пишу. Написал уж на 200 целковых, т. е. целый печатный лист». Несложно посчитать, сколько он получил за всю повесть объемом 3,5 авторского листа. А съемная квартира в Ялте (включая прислугу) обходилась писателю в 300 руб. в месяц.

Интересно и то, как сам Чехов оценивал эту свою повесть. Его ялтинский знакомый Илья Гурлянд, тогда еще молодой театральный критик, вспоминал: «Одновременно с новой пьесой он писал тогда новый рассказ. Он назывался “Мое имя и я”. Впоследствии рассказ получил заглавие “Скучная история”. Это, как известно, одно из лучших произведений Чехова. Но автор был все время недоволен им и жаловался, что из-за этого “недоноска”, с которым, в силу обещаний, надо торопиться, он не может как следует заняться новой пьесой. Сколько я заметил, уже тогда сложилась у Чехова уверенность, что его истинное призвание — театр». Вспоминал об этом Гурлянд, уже будучи профессором полицейского права и чиновником по особым поручениям МВД, в одном из июльских номеров еженедельника «Театр и искусство» за 1904 год, то есть уже после смерти Чехова в апреле того года. По сути, это был несколько запоздалый некролог Чехову.

Бабухин тоже удостоился некролога, разошедшегося тиражом 10 тыс., причем исключительно как ученый, а не как герой чеховского рассказа, Опубликован он был через три недели после его кончины 23 мая 1891 года в популярном в те годы еженедельнике «Всемирная иллюстрация». В этом журнале публиковались любопытные истории с иллюстрациями и фоторепортажами, и если там были некрологи, то исключительно ЛОМов, как их сейчас называют, того времени, к каковым, по мнению редакции журнала, принадлежал и профессор Бабухин.

Еженедельник был рассчитан прежде всего на неученую публику и в последнюю очередь на ученых коллег профессора Бабухина. Поэтому в начале некролога кратко поясняется, кто такой Бабухин: «Слава и краса университета, редкий педагог, высокоталантливый труженик и примерный страж науки и безупречный человек в лучшем значении слова — вот кто такой был проф. Бабухин, к сожалению, несмотря на свое крупное научное имя, более известный за границей, нежели у нас, в России». К этому можно добавить, что прижизненных научных публикаций у Бабухина было сравнительно мало, он принципиально ничего и никогда не писал в соавторстве, и большая часть его работ была написана на немецком языке и опубликована в зарубежных научных журналах и в руководствах по гистологии.

«Западноевропейские ученые, как известно, далеко не расточительны на похвалы ученым русским и часто не в меру осторожны в признании заслуг соотечественников наших, а между тем они высоко ценят работы Бабухина,— продолжал автор некролога Бабухину во “Всемирной иллюстрации”.— Известный физиолог Дюбуа-Реймонд, берлинский профессор, называет его не иначе как “отменным русским ученым”».

Акцент в некрологе был сделан на педагогической деятельности Бабухина: «Преподавание его отличалось блеском, остроумием, простотой; его речь была горяча, увлекательна, чрезвычайно своеобразна, волна метких, наглядных сравнений, и в ней чувствовался характерный тип русского добродушия, народного здравого смысла и безграничного русского юмора, чувствовался могучий дух, ум пытливый, не ведающий покоя… Вот почему на его вступительную, в начале курса, лекцию собирался весь медицинский факультет, приходили и с других факультетов».

Также довольно много было там написано про «веру» Бабухина во всесилие науки, которую он «фанатично проповедовал» студентам на своих лекциях. Но ни слова о герое «Скучной истории» Чехова там нет. Кратко были перечислены заслуги Бабухина в науке как выдающегося специалиста в области гистологии и сравнительной эмбриологии, автора трудов «Тетаническое сокращения сердца», «Об отношении блуждающего нерва к сердцу» (его докторская диссертация), исследований по эволюции «глаза и особенно сетчатки», а также статей о строении хрусталика и органа обоняния. Последние были опубликованы в виде двух глав в «весьма известном капитальном учебнике гистологии Соломона Штриккера» (1872), тут же переведенного на английский и русский языки; по нему в 70–80-х годах XIX века учились студенты-медики в Европе и у нас.

И как бы вскользь было отмечено, что «особенно занимали Бабухина наблюдения и исследования в области электричества». Понятно, что особый интерес к электричеству применительно к медицине был тогда не только у Бабухина. Во второй половине XIX века уже были сравнительно мощные генераторы электричества и достаточно емкие аккумуляторы, электроэнергетика постепенно замещала паровую энергетику, появилось электрическое освещение, а ближе к концу века по улицам городов пошли трамваи и появились первые электромобили. На принципиально новый уровень вышло и лечение электричеством, имевшее многотысячелетнюю историю, врачи сняли у своих пациентов первые электрокардиограммы. Начиналась эра электричества.

Судя по его публикациям, профессор Бабухин еще в начале 1870-х годов заинтересовался генерацией электричества в живых тканях пресноводных и морских рыб — феноменом, известным еще античным врачам, а в 1876 году он отправился в Египет, где в Ниле обитал электрический сом, а в Красном море — электрические скаты. Как гистолог и микроскопист, он детально проследил развитие электрических органов в онтогенезе сома и сделал вывод, что они, его электрические органы, происходят из мышечной ткани, а не нервной, как тогда считалось. А попутно Бабухин открыл явление двунаправленного движения нервного импульса в электрических органах нильского сома.

Последнее противоречило главному закону нейронной доктрины — закону динамической поляризации нейронов, согласно которому сигналы в нейронных цепях движутся в одном направлении: от дендритов каждой клетки к ее телу (соме), затем по аксону к пресинаптическому окончанию, а оттуда через синаптическую щель к дендритам следующей клетки. Правда, открытие Бабухиным в 1877 году явления двустороннего проведения возбуждения по нерву касалось периферической нервной системы. То же самое — двунаправленное (антидромное) проведение нервного импульса — для центральной нервной системы показал Чарлз Шеррингтон в 1897 году, через шесть лет после смерти Бабухина, за что в итоге получил впоследствии Нобелевскую премию 1932 года за «за открытия, касающиеся функций нейронов».

Помимо этого Бабухин одним из первых описал нейрофибриллы в периферических нервных волокнах. Установил происхождение осевых цилиндров нервных волокон, показав, что это отростки нервных клеток. И как знать, может быть, Бабухин, проживи он дольше, получил бы одну из первых Нобелевских премий.

Родился Александр Бабухин в Мценском уезде Орловской губернии в 1828 году в семье отставного чиновника почтового департамента. Окончив гимназию в Орле, он поступил на физико-математическое отделение естественного факультета Московского университета, но долго там не проучился и перевелся на медицинский факультет. Там тоже учеба не задалась, во время одной из студенческих пирушек он получил тяжелую травму черепа, временно лишился дара речи и два года лечился в университетской хирургической клинике у профессора Иноземцева. Зато поправившись, продолжил учебу с усердием и получал золотые медали за свои курсовые работы.

В 1859 году он окончил университет со степенью лекаря с отличием и правом, после представления и защиты диссертации, получить ученую степень и был оставлен при университете для подготовки к профессорскому званию, получив должность прозектора сначала на кафедре сравнительной анатомии, потом физиологии. После защиты докторской диссертации был послан на два года за границу на стажировку и в 1865 году занял в Московском университете кафедру гистологии и эмбриологии, на которой оставался до конца жизни.

Там профессор Бабухин создал гистологический кабинет, приобрел микроскопы, инструменты, таблицы, рисунки, коллекции, литературу, необходимую для обучения и научных исследований. В некрологе ему во «Всемирной иллюстрации» об этом кабинете было сказано: «Громадная лаборатория проф. Бабухина, превосходно устроенная, всегда являлась к услугам всех желавших “учиться из природы” — и студентов, и медиков, и других слушателей — под руководством самого профессора, охотно читавшего самые трудные специальные отделы замечательно подробно». Также Бабухиным при его кафедре была создана первая в Москве бактериологическая лаборатория.

Как уже сказано выше, в 1890 году он был утвержден в звании заслуженного профессора Московского университета, а в 1891 году он умер. В 2001 году на родине Бабухина, в Орле, у входа в здание Медицинского института Орловского государственного университета был установлен бронзовый бюст ученого на гранитном постаменте с надписью «Бабухину Александру Ивановичу, русскому ученому» и изображением микроскопа, который стоит на трех книжных томах. Надписи на корешках этих книг: «Физиология», «Гистология», «Бактериология». В следующем, 2002 году в Орле состоялась первая научная конференция «Бабухинские чтения». Всего таких конференций на сегодня было десять, последняя, приуроченная к 175-летию со дня рождения выдающегося русского гистолога Александра Ивановича Бабухина,— в 2017 году.