Это личное

Личный фонд принято описывать как «сейф для семейного капитала» — но именно это представление чаще всего и подводит его создателей. Фонд не защищает от старых долгов, не заменяет брачный договор и становится неповоротливым, если сложить в него все и сразу. Зато он умеет главное: закрепить правила, по которым бизнес, инвестиции, активы семьи и наследники будут жить без своего архитектора. Партнеры КА «Монастырский, Зюба, Степанов и партнеры» Антон Александров и Виктория Дергунова — о том, как отличить продукт с полки от частной конституции капитала и почему разница проявится в самый неудобный момент.

Всего лишь несколько лет назад личный фонд в России был конструкцией, к которой собственники крупного капитала проявляли вежливый интерес «на будущее». Сегодня же мы со всех сторон слышим: «Как лучше его сделать?» К середине сентября этого года общее число личных фондов в стране приблизилось к 900, тогда как годом ранее их было всего 250, и мы в реальном времени видим, как этот инструмент перестает быть экзотикой. Владельцы бизнеса все чаще используют его как способ заранее определить, что произойдет с их активами, если сами они перестанут принимать ежедневные решения.

Правовая конструкция фонда понятна — это отдельное юридическое лицо, которому учредитель передает имущество в собственность и задает правила управления им. Порог входа — от 100 млн руб.; супруги могут создать общий фонд — единственное исключение законодателя для соучредительства.

Однако сам по себе размер состояния редко бывает достаточным основанием для того, чтобы создавать фонд. Основной запрос возникает там, где капитал семьи перестал быть просто набором активов и образовал систему: действующий бизнес, недвижимость, инвестиционный портфель, несколько наследников, среди которых несовершеннолетние дети, разные взгляды членов семьи на управление компанией, повторные браки с разным отношением бывших супругов друг к другу. И чем больше в этой системе людей, имущества и возможных сценариев, тем выше оказывается ценность заранее установленных правил.

Рассмотрим типовую ситуацию: предприниматель много лет строил бизнес и владеет в нем контрольной долей. У него двое совершеннолетних детей: один работает в компании и готов продолжать дело отца, второй выбрал другую профессию и заинтересован скорее в стабильном доходе, чем в управлении. Обычное наследование способно поставить семью перед выбором уже после смерти собственника: закон предлагает наследникам делить долю, договариваться о голосовании, выкупать одну часть у другой, одновременно пытаясь сохранить работоспособность бизнеса. Если же доля заранее передана личному фонду, то собственником остается фонд, а экономические интересы и управленческие полномочия можно разделить в его уставных документах. Один член семьи может получать выплаты в счет дивидендов, второй — участвовать в управлении через предусмотренные документами механизмы с поэтапной передачей компании ему в собственность или без таковой, то есть дробить бизнес между наследниками совершенно не обязательно.

Другой распространенный сценарий — это семья со сложной структурой, в составе которой могут быть несовершеннолетние дети, в том числе от разных браков. Здесь фонд будет ценен не столько «передачей наследства», сколько возможностью задать последовательность и условия поддержки — например, предусмотреть оплату образования, регулярные выплаты до определенного возраста, финансирование лечения или передачу части имущества при наступлении заранее описанных обстоятельств.

Есть и менее драматичные истории, в которых, к примеру, собственник хочет обособить бизнес или стратегический семейный капитал от личного оборота. В таком случае часть активов должна стабильно и предсказуемо работать и десятилетиями передаваться между поколениями по понятным правилам, а часть — оставаться у владельца для текущих расходов и запуска новых проектов. Соответственно, личный фонд из «сейфа», в котором хранится все, превращается в один из контуров владения. И именно здесь возникает первая важная развилка, потому что создать фонд как юрлицо и создать работающую систему управления капиталом — две разные задачи.

Формально регистрационная часть измеряется днями: решение об учреждении фонда, его устав и условия управления удостоверяются нотариусом, после чего он подает документы в налоговые органы, которые регистрируют его в течение трех рабочих дней, на практике — даже быстрее. Но этот срок почти не коррелирует с продолжительностью проекта в целом.

До визита к нотариусу необходимо понять, каким целям должна отвечать деятельность фонда, на какой срок он создается, какое имущество планируется к внесению, оценить активы, определить их режим, продумать семейные, налоговые и корпоративные последствия, а также определить структуру фонда, выгодоприобретателей и порядок выплат. После регистрации наступает следующий этап, на котором собственник передает фонду активы (часто это сопряжено с заключением брачного договора с супругой, соглашений об их возврате с номинальными владельцами, дарения внутри семьи для оформления прав учредителя на вносимое в фонд имущество), открывает счета и настраивает учет. Поэтому, если говорить о сроках, для относительно понятной структуры ориентиром могут быть один-два месяца, но в публичном поле участники рынка говорят и о более широких диапазонах вплоть до года для сложных проектов. С другой стороны, у нашей команды есть опыт создания фонда с его регистрацией, внесением в него имущества, открытием банковского счета и выходом на сделку с его участием — за одну неделю с момента обращения к нам учредителя, что стало возможно только благодаря слаженной командной работе всех, кто участвует в таких проектах.

Разброс цен тоже довольно масштабен: в открытых предложениях на рынке можно одновременно видеть как услугу по «созданию и регистрации» стоимостью в несколько сотен тысяч рублей, так и комплексное сопровождение на уровне 1 млн руб. и выше. На первый взгляд речь идет об одном и том же с многократной разницей в цене, но на практике это часто разные продукты. В минимальный пакет обычно входит подготовка стандартного набора документов (устава, условий управления, решения об учреждении) для конкретных целей, например экранирование владения, совершение сделок с недвижимостью, управление портфелем ценных бумаг, и их передача нотариусу для удостоверения и регистрации. В полноценный проект — диагностика семейной и имущественной ситуации учредителя, карта активов, обязательств и рисков, корпоративное и налоговое структурирование, индивидуальные условия управления, отвечающие разным задачам, структура, которая может измениться после ухода из жизни учредителя, оценка имущества, согласование документации с нотариусом, оформление передачи долей, недвижимости, ценных бумаг и других активов, а иногда и подбор людей, которые будут управлять фондом и сопровождать его деятельность в будущем. И сравнивать такие предложения только по цене создания и регистрации личного фонда, мягко говоря, некорректно.

Команда при создании фонда имеет особое значение. Во-первых, обязателен оценщик — он составляет отчет о рыночной стоимости вносимого в фонд при его создании имущества (если только это не деньги). Во-вторых, конечно, нотариус: он удостоверяет решение об учреждении, устав и условия управления и подает документы фонда на регистрацию в налоговые органы. В-третьих, специалисты по финансам и инвестициям (включая управляющие компании, брокеров, банковских служащих), корпоративному и налоговому праву, для последующего обслуживания работы фонда — как минимум бухгалтер и юрист для оформления решений органов управления, сопровождения сделок с имуществом, сдачи отчетности. Но наиболее недооцененная часть — это люди, которые будут выполнять полномочия органов управления фонда.

Для создания фонда нужен учредитель и человек на должность единоличного исполнительного органа — проще говоря, директор. Эти функции могут быть переданы и юридическому лицу, за исключением некоммерческой организации. Сам учредитель эти полномочия исполнять не может. Как правило, он входит в состав надзорных органов. Устав может предусматривать также создание высшего коллегиального органа (совета директоров), попечительского совета, наблюдательного совета, совета выгодоприобретателей, экспертных комитетов, которые осуществляют свои полномочия не на регулярной основе, и вот здесь красивые схемы на бумаге сталкиваются с реальностью. Кто все эти люди, кто сможет продать крупный актив, согласовать сделку, принять решение о выплате содержания, компенсации расходов, выдаче актива или займа, заменить управляющего, если тот отказался от полномочий или утратил доверие, разрешить конфликт между выгодоприобретателями? Должна ли продажа семейной компании зависеть от решения одного чужого семье человека или самой семьи? Могут ли и должны ли в принятии решения участвовать несовершеннолетние выгодоприобретатели в лице их законных представителей? Все эти детали отнюдь не факультативны, особенно когда создатель принимает решение о продолжении работы фонда после его ухода из жизни.

Закон позволяет заранее определить порядок формирования органов, подназначить лиц на случай выбытия, перераспределить полномочия. Это важно, как и проработка всех возможных сценариев пересборки, ведь если органы фонда после ухода из жизни учредителя не будут сформированы по какой-то причине, он может быть ликвидирован по требованию выгодоприобретателей или уполномоченного государственного органа.

Миф, будто личный фонд — это универсальная юридическая таблетка, которая убирает одновременно наследственные, налоговые, семейные и кредиторские риски, при этом решая инвестиционные задачи, довольно распространен. Но, увы, такого инструмента еще не придумали.

Особенно опасна идея создать фонд главным образом и только ради для того, чтобы «спрятать» активы, защитив их от раздела и взыскания. Переданное в фонд имущество становится его собственностью при условии его реального обособления, но не когда дефолт обязательств уже возник, а бракоразводный процесс в самом разгаре; учредитель сохраняет контроль за имуществом через надзорные органы управления и регулярное изменение документации фонда. Закон не позволяет превратить фонд в оберег от старых долгов: в течение трех лет учредитель и фонд несут взаимную субсидиарную ответственность своим имуществом по обязательствам друг друга. В исключительных случаях суд может продлить этот период до пяти лет, а общие правила банкротства, помимо прочего, позволяют оспаривать подозрительные сделки, совершенные во вред кредиторам, когда у учредителя уже появились признаки неплатежеспособности, в пределах от года до трех, что актуально для последующих передач активов в фонд. В этом смысле иногда лучшим решением является создание нескольких личных фондов с диверсификацией значимого для семьи или учредителя имущества, бизнеса и инвестиционных активов между ними.

Кроме того, личный фонд не отменяет необходимости заключения брачных договоров, так как внесение совместных активов в фонд, во-первых, требует получения согласия второго супруга (если речь идет о долях в компаниях или недвижимости), а во-вторых, если даже такое согласие презюмируется (ценные бумаги, денежные средства), не изменяет режима собственности с общего на личный и, как следствие, не лишает второго супруга права требовать компенсации половины их стоимости.

Желание собственника решить все задачи одним личным фондом (от объединения в нем всего имущества до достижения всех возможных целей) вполне объяснимо, тем более когда все вокруг только и говорят о необходимости создания единого центра управления как лучшей практики структурирования частного капитала, но консолидация на бумаге может в реальности легко превратиться в концентрацию рисков.

Разные активы живут по разным правилам. Операционному бизнесу кроме контроля требуется скорость в принятии решений, и если для одобрения сделки нужно собрать коллегиальный орган фонда, получить одобрение от надзорного органа, компания начинает проигрывать конкурентам уже на этапе согласований. Арендная недвижимость — это прежде всего денежный поток, и логика его построения ближе к налогам, чем к наследственной стратегии. Инвестиционный портфель, напротив, требует определенной творческой свободы усмотрения управляющего, который должен иметь возможность перекладываться из одних инструментов в другие, не спрашивая разрешения на каждый шаг. Когда для всех трех групп прописывается один режим ограничений, фонд становится неповоротливым.

Поэтому первый документ, о составлении которого мы просим клиента,— не устав и не условия управления личного фонда, а карта целей по управлению благосостоянием. Что мы, собственно, хотим сохранить в целях передачи? Какие активы нельзя дробить ни при каких обстоятельствах? Кто и на каких условиях получает доход? Кто допускается к управлению бизнесом и когда? Кто принимает решения, если учредитель не может этого делать, и кто проверяет того, кто их принимает? Отдельно расписываются неприятные сценарии: конфликт выгодоприобретателей, продажа ключевых активов, смерть учредителя и выгодоприобретателей, нарушение семейной конституции, когда тоже зачастую интегрируется в документацию фонда, отказ управляющего или отказ от управляющего. И пока ответы на эти вопросы не получены, садиться за разработку юридических документов преждевременно.

Дальше конструкцию полезно проверить на прочность. Мы предлагаем представить не просто неидеальный, а очень плохой год. Бизнесу срочно понадобились деньги, а фонд по уставу не может их проинвестировать. Один из выгодоприобретателей сваливается в банкротство, надзорный орган начал суды с управляющим после аудита его работы. Ключевой член попечительского совета недоступен — заболел, снял с себя полномочия или просто перестал выходить на связь, а список подназначенных лиц закончился. Недвижимость надо продавать, а порядок выплат, утвержденный десять лет назад, никак не отвечает текущему составу выгодоприобретателей и их потребностям. Если документы дают внятный ответ на вопрос «Что делать в подобных ситуациях?», конструкция имеет шанс пережить своего создателя не на одно поколение. Если же каждое нестандартное событие требует личного решения учредителя, значит, самостоятельной жизнеспособной системы пока не получилось, а получилась очередная конструкция по сохранению контроля над активами.

При жизни учредитель может править документы фонда в пределах, установленных уставом, если эти полномочия не были переданы им органам управления фонда — и клиенты нередко успокаивают себя именно этим. Но после смерти учредителя пространство для маневра сужается почти до нуля: утвержденные им устав и условия управления можно изменить лишь в исключительных, предусмотренных ими случаях, на практике — через суд, с непредсказуемым результатом. Формулировка, которую сегодня вписали «на всякий случай», завтра может стать правилом на десятилетия. Отсюда и главный совет: личный фонд не стоит воспринимать как типовое решение («всем подходит — и вам подойдет»), «коробочный» продукт («так делают все») или как разовую услугу по регистрации. Это скорее конституция семейного капитала: собственник заранее решает, кто принимает решения, кто получает выгоду и активы, где границы полномочий, прав и обязанностей и что происходит, когда привычный порядок жизни ломается. И хороший личный фонд должен сработать в тот день, когда его учредитель уже не сможет объяснить, что он на самом деле имел в виду.