Нажитое непосильным браком

Вопреки расхожему мнению, главный риск в бизнесе совсем не потеря вложений. Настоящая драма, с которой я сталкиваюсь в своей адвокатской практике, начинается, когда под удар попадает то, что лежит за пределами бизнес-интересов: судебные приставы переступают порог не офиса, а дома, и их взгляд падает не на корпоративные отчеты, а на фамильные драгоценности, картины и коллекционные часы. За каждым таким предметом стоят память, статус, инвестиции, да и, в конце концов, просто годы счастливой жизни. И если вы застигнуты врасплох, предметы роскоши становятся трофеями кредиторов, а ваши адвокаты — наблюдателями в первом ряду. Управляющий партнер «ЭЛКО профи» Елена Козина — о том, как жены и спутницы бизнесменов теряют драгоценности, картины и антиквариат по долгам мужчин и как это можно исправить законно.

В первую очередь судьба люксовых активов должна заботить не столько бизнесменов, сколько их спутниц: чаще всего именно женщины выбирают искусство на аукционах или следят за коллекциями ювелирных домов и получают украшения в подарок. Причем касается это не только законных жен: гражданская супруга, регулярно одаряемая «дама сердца» или мать общего ребенка без статуса жены — все они в равной мере рискуют утратить роскошь, полученную в дар или купленную за счет мужчины. Разница лишь в том, что при браке или общем ребенке кредиторам не нужно доказывать аффилированность, ведь она возникает в силу прямого указания закона. Но и сожительство без брака в банкротном деле устанавливается легко — например, через свидетельские показания или выписки по счетам. В итоге женщину могут признать мнимым собственником имущества, подаренного банкротом или купленного на его средства, и формальный титул не спасет, если за ним нет реальной финансовой истории и собственных источников дохода, не связанных с мужчиной.

Разберем три основных сценария, при которых люксовые активы женщин оказываются под угрозой.

Первый — уголовное преследование. В последние годы экономические отношения все заметнее криминализуются: помимо арбитражных споров, собственникам бизнеса все чаще предъявляют обвинения в экономических преступлениях (по статистике, самые «популярные» составы — мошенничество (ст. 159 УК РФ) и злоупотребление полномочиями (ст. 201 УК РФ)). В рамках уголовного дела имущество обвиняемого может быть обращено в доход государства или изъято в пользу потерпевшего, и под опись идут не только счета и доли в бизнесе, но и все, что находится в доме: от украшений супруги (пусть и подаренных на 20-летие брака) до картин с лондонского аукциона. Важный нюанс: если документально подтвердить, что колье или картина — это личная собственность супруги, а не совместно нажитое имущество, купленная до брака, унаследованная или полученная в дар от третьих лиц, а не от мужа, то есть шанс исключить их из-под ареста.

Вторым сценарием выступает взыскание по исполнительному листу, менее драматичное по форме, но не менее разрушительное по сути. Кредитор, просудивший долг супруга, может обратиться к приставам, а те не станут разбираться в отличиях бизнес-активов от семейного имущества, ведь для исполнительного производства между бриллиантовым колье и автомобилем бизнес-класса разницы нет: и то и другое — имущество должника, которое подлежит реализации. Правовая возможность вывести ценности из-под взыскания здесь будет та же, что и при аресте в уголовном деле,— нужно доказать личную собственность супруги.

Третий сценарий выглядит самым сложным, потому что мы говорим о включении имущества в конкурсную массу при банкротстве. И здесь набирает силу тревожный тренд: суды все чаще признают долг банкрота общим долгом супругов, и не важно, кто был стороной договора, а кто получал деньги. В практике «ЭЛКО профи» долг признали общим даже в ситуации, когда причиной банкротства стало взыскание с главы семьи (директора крупной компании) корпоративных убытков по требованию работодателя. Ключевым для суда является вопрос «куда потрачены средства», и, если они пошли на семейные нужды (включая интерьер, украшения и любые предметы роскоши в пользовании жены), долг с большой вероятностью признают общим. И тогда, как в басне про волка и ягненка, сила оказывается на стороне кредитора и в конкурсную массу попадает все совместное имущество супругов (а предметы роскоши относятся именно к нему).

Здесь неизбежно возникает вопрос, который я слышу на каждой второй консультации: а что вообще считается роскошью? Где та грань, за которой обычная вещь превращается в объект взыскания? Вопрос не праздный: от ответа зависит, увидят ли ваши серьги с бриллиантами опись пристава или останутся в шкатулке.

Нормативная база содержится в двух источниках, первый из которых, ст. 36 Семейного кодекса РФ, признает вещи индивидуального пользования — одежду, обувь и т. д.— собственностью того супруга, который ими пользовался, даже если они покупались в браке на общие средства, но с оговоркой, что драгоценности и другие предметы роскоши из этого правила исключены. То, что вы носите колье с бриллиантами, не делает его «вещью индивидуального пользования» в понимании закона. Та же логика видна в ст. 446 ГПК, устанавливающей исполнительский иммунитет: единственное жилье, предметы обычной домашней обстановки и личные вещи защищены от взыскания, «за исключением драгоценностей и других предметов роскоши». Закон словно бы говорит: «Защищаю ваши базовые потребности, но не ваши представления о них».

При этом определения роскоши закон не дает, и делает это намеренно: роскошь оценивается относительно МРОТ и прожиточного минимума среднего россиянина, а эти величины регулярно меняются. При этом нельзя сказать, что суды действуют «на глазок»: Верховный суд РФ в постановлении пленума от 17 ноября 2015 года №50 пояснил: предметы обычной домашней обстановки — это минимально необходимое имущество для удовлетворения повседневных потребностей в питании, отдыхе, лечении и гигиене, и ключевое слово здесь — «минимально». Речь не про комфорт, а про выживание; не про Liebherr, а про обычный холодильник. И антикварные вещи и предметы, представляющие художественную или историческую ценность, к этой категории не относятся в принципе: картина Айвазовского, даже если она висит на кухне, никогда не станет «предметом обычной домашней обстановки».

Судебная практика оказалась богаче формулировок закона: суды, действуя по принципу «учета всего, что имеет возраст и историю», относят к роскоши и бытовую технику премиальных брендов, и антиквариат (картины, скульптуры, гравюры, иконы, поодиночке и в коллекциях). Логика такая: эти предметы не служат первостепенным нуждам (гигиене, питанию или сну), а значит, это избыточный комфорт, то есть роскошь. Впрочем, практика неоднородна: духовой шкаф Electrolux окажется предметом роскоши не для каждого судьи — многое здесь будет зависеть от дохода семьи, региона и, если хотите, судейского усмотрения. Но три объективных критерия стоит запомнить каждой спутнице бизнесмена. Первый — цена относительно аналогов: если холодильник стоит как небольшой автомобиль, «предметом обычной домашней обстановки» его не признают. Второй — позиционирование бренда: люксовый сегмент, ограниченные коллекции. Третий — объективная необходимость: можно ли прожить без этой вещи.

При этом надо понимать: все предметы роскоши попадут в конкурсную массу или опись, если в момент обыска или осмотра будут находиться в доме.

Как обезопасить себя от изъятия? Первый ответ, который я обычно слышу: «Вывезти и спрятать куда угодно: на дачу к друзьям или в банковскую ячейку». Ответ неверный, и вот почему. Во-первых, подготовиться заранее удается редко: правоохранители приходят с обыском под утро, когда дом мирно спит, и эффект неожиданности неизбежен. Во-вторых, принадлежность вещи установят по электронным следам и документам — не забывайте о выемке телефонов и компьютеров. А в-третьих, ячейки и склады, оформленные на доверенных лиц, превращаются в отдельную ловушку: мой опыт показывает, что со временем близкие люди в одночасье «переобуваются в далеких» и присваивают имущество, а восстановить титул собственника уже невозможно. Отдельная особенность — арт-объекты: информация о заказчике экспертизы подлинности хранится в экспертном учреждении, а таких учреждений в России немного, и по запросу суда или следствия данные будут получены. Страхование ценностей тоже оставляет дополнительный след.

Я принципиально не даю советов, как грамотно «припрятать» роскошь. Это не просто неэффективно — это прямой путь к ст. 195 УК РФ («Неправомерные действия при банкротстве») с реальным наказанием до трех лет лишения свободы, и не стоит следовать примеру героинь детективов, прячущих бриллианты в каблуках: в реальной жизни вместо хеппи-энда будет уголовное дело.

Все вышеперечисленное не является призывом отчаяться и начать отказываться от подарков, ведь существуют и легальные решения. Но, вопреки распространенному заблуждению, они не сводятся к формальному разводу или брачным договорам и соглашениям о разделе имущества, потому что суды видят в таких конструкциях притворные сделки. Универсального рецепта, как обычно, нет, и те правовые инструменты, которые вы выберете, зависят от продолжительности брака, наличия общих детей, источников средств или собственного дохода женщины. Главное условие эффективности любых принимаемых мер — это их своевременность: думать об этом нужно не тогда, когда один из трех описанных сценариев уже наступил, а в самом начале вашего с мужчиной общего пути. Тогда роскошь останется тем, чем и должна быть,— не объектом взыскания, а частью жизни и красивой личной истории.