«Запретами ничего не решить»

Депутат Госдумы Виталий Милонов — один из самых известных петербургских политиков на федеральном уровне. В его ежедневной работе — инициативы в демографической сфере и молодежной политике, поддержка военнослужащих и прямая работа с жителями Санкт-Петербурга. Подробнее — в разговоре с Виталием Милоновым.

Чем больше детей, тем меньше нагрузка

— В своих выступлениях вы часто говорите о важности поддержки семей с детьми со стороны государства. Какие, на ваш взгляд, достигнуты успехи в этом направлении и над чем еще стоит работать?

— Сейчас мы не можем обеспечить беспрецедентные меры поддержки семей с детьми в силу бюджетных ограничений. Поэтому эта помощь должна быть более честной и справедливой — чтобы каждая семья с детьми знала, что государство — это союзник, партнер и помощник. Это не означает, что эти люди должны полностью перекладывать ответственность за свою жизнь на государство. Но понимание того, что в случае чего они могут обратиться к нему за помощью, необходимо.

Да, мы заинтересованы в том, чтобы детей в семьях было больше. Старый формат предполагал, что многодетная семья — это три и более ребенка. Но у нас ведь есть семьи, где пять и более детей. Мы хотим, чтобы таких становилось все больше. Но стандартных мер поддержки для семей подобного формата уже недостаточно.

Сейчас семьям, где семь детей, дают микроавтобус «Газель». Это, конечно, хорошо, но можно делать больше. Поэтому сейчас мы переходим на систему адаптивной помощи, когда число мер соцподдержки будет пропорционально количеству детей. Например, чем больше их будет, тем ниже для семьи установят ставку по семейной ипотеке.

Важно в этом вопросе не оставаться в плоскости исключительно мер социальной поддержки. Все-таки необходимо думать о том, как семьи с большим количеством детей могут себя обеспечивать. И здесь, опять же, важно создать механизм удобного трудоустройства для многодетных мам. Как ситуация обстоит сейчас: если у женщины много детей — трое, а то и пятеро,— то она точно не работает. Сейчас мы смогли, несмотря на сложные расходы бюджета, перейти к тому, чтобы время, затраченное женщиной на воспитание ребенка, засчитывалось в трудовой стаж — независимо от количества детей.

Есть и другой вопрос — как мы можем матерей реинтегрировать в экономику? Может, это удаленная работа, не связанная с жестким графиком. Ведь если у женщины много детей — трое, а то и пятеро,— ей зачастую сложно работать в обычном режиме. При этом многие женщины хотят не только заниматься детьми, но и сохранять возможность для самореализации. Потому, может, государству создать механизмы, чтобы профессиональная состоятельность стала более доступна для матерей?

— Некоторые молодые люди не хотят рожать детей, опасаясь, что это приведет к ухудшению качества жизни. Как можно решить эту проблему?

— Дети деньгами не покупаются. Исключительно выплатами кардинально не поменять отношение сомневающихся людей. Дети в семье появляются в первую очередь потому, что пара рассматривает это как основу их семьи, как реализацию своих внутренних ценностей.

Конечно, ни в коем случае нельзя идти по пути, когда демографию жестко привязывают к финансовой системе. Опыт других стран показывает, что такой подход далеко не эффективен. Не надо меня порицать тем, что я якобы призываю «плодить нищету». Я просто хочу особенно отметить, что больше детей рождается в тех семьях и обществах, где они являются безусловной ценностью. Поэтому необходимо, чтобы и государство, и общество, и инфлюенсеры — все были максимально вовлечены в систему восстановления традиционных ценностей. Наша главная, базовая ценность, прежде всего,— это семья. Без этой основы наше общество не будет развиваться.

Человек не должен ощущать себя одиноким

— Вы неоднократно бывали в зоне СВО, видели обстановку «на земле». С какими проблемами чаще всего сталкиваются бойцы?

— Последние несколько лет выдались у меня очень необычными. Половина моих помощников находится в зоне спецоперации. Это люди, которые проработали со мной много лет — на территории, на округе. Сейчас они продолжают нести службу на СВО. Я очень высоко ценю поддержку, которую Санкт-Петербург оказывает тем подразделениям, которые комплектуются за счет города. Но помощь идет не только туда. Например, я служил в подразделении с другим комплектованием — и все равно ощущал поддержку города. Что касается вопроса, то мне кажется, что сейчас важнее всего — качественное техническое перевооружение, переоснащение нашей армии. Сами же бойцы рассказывают, что переживают за то, чтобы был защищен тыл. Поэтому нужно всегда создавать условия для безопасности всей инфраструктуры. Если наши военные будут знать, что дроны больше не летят на их города, то их мысли и энергия будут всецело посвящены нашей будущей победе.

— Как, по вашему мнению, должна быть организована социальная адаптация военнослужащих после их возвращения из зоны спецоперации?

— Социальная адаптация военных после окончания боевых действия — это тема, которая в идеальном формате не была реализована нигде в мире. Но у нас есть уникальная возможность, опираясь на наш и общемировой опыт, не допускать ошибок.

В зоне спецоперации я был меньше времени, чем многие — все-таки не четыре с половиной года, как некоторые, а год с небольшим. Но вижу, что многие военные уже сейчас возвращаются с острым запросом на справедливость. Они, безусловно, находятся в ситуации глубокого стресса. И поэтому важно организовать с ними максимально адресную и личную форму поддержки. У Санкт-Петербурга в этом деле уже есть опыт. Районные центры семьи в городе сейчас сопровождают жен и детей военнослужащих, которые находятся в зоне спецоперации. Этот формат личной работы мы должны распространить и на бойцов, которые возвращаются из зоны СВО. Потому что человек не должен ощущать себя одиноким и непонятым.

Разговор на одном языке

— Еще одна магистральная тема в вашей работе — молодежная политика. Сейчас довольно часто предлагают запретить компьютерные игры. Но помогают ли запреты найти общий язык с молодыми людьми?

— Это не очень правильно, потому что ничего плохого в этих увлечениях нет, они не деструктивны. Другой вопрос, что если мы не предлагаем интересной альтернативы, то, к сожалению, те же компьютерные игры заполняют все свободное время людей. Так не должно быть. К примеру, один из моих сыновей сейчас гораздо меньше играет в компьютерные игры, потому что он с утра до вечера гоняет в футбол. И Петербург предоставляет громадные возможности для этого. Давайте уходить от дедовского способа, где ребенок должен сам себя чем-то увлечь. К сожалению, так не бывает. Ребенка необходимо заинтересовать, дать ему что-то яркое. И социальная активность для них тоже должна искрить энергией — заводить и увлекать. Только это позволит им переключиться.

— В молодости вы играли в группе, слушали рок-н-ролл. Как вы относитесь к современным «неформалам», которые пытаются выделиться при помощи внешнего вида?

— Это нормально. Потому что молодой человек, подросток, хочет о себе заявить в этом мире. Он пока что ничего не добился — не стал гением бизнеса, художником. Как может — так и заявляет о себе. Просто нужно неинвазивно формировать у молодежи вкус, эстетику. Попытка самовыражения должна ложиться на некий скелет, ценностную основу. Тогда попытки подростков высказаться не будут выходить за некую грань. Когда я вижу школьников, которые выглядят странно и при этом все похожи друг на друга, то задумываюсь о том, что ими никто не занимается.

— Вокруг чего государству стоит выстраивать молодежную политику?

— Надо смелее вовлекать лидеров общественного мнения в просветительскую работу. Те, кто говорит гадости и учит плохому, тем никаких площадок не нужно — они и так в соцсетях, часто запрещенных, направо-налево дают плохие советы. Но есть огромное количество людей, которые пользуются доверием у подростков. И можно их аккуратно вовлекать в рассказ о чем-то хорошем. Но этот разговор не должен быть занудным. Формат должен быть понятным молодежи. Например, те же рэперы могли бы порассуждать о том, что курение вейпов — это что-то зашкварное и оно, в конце концов, убивает. Надо разговаривать с молодежью на понятном ей языке.

Петербург вернулся к стратегическому планированию

— Большая часть вашей жизни связана с Петербургом. Как оцениваете его развитие в последние годы?

— Я стараюсь проводить в Санкт-Петербурге все возможное время. В Москве нахожусь, когда проходят пленарные заседания Госдумы или комитета. Но остальное время я в Санкт-Петербурге. Это мой дом. Если есть возможность уехать сюда хотя бы на один день, то я уезжаю.

Радует, что город вернулся к стратегическому планированию в последние годы. Особенно в направлении инфраструктуры. Мы снова стали планировать магистрали, мосты, коммуникации. Это очень важно для мегаполиса, ведь без вложений в инфраструктуру невозможно развитие большого города. Правильно, что Санкт-Петербург перестал прирастать низкокачественными домами вокруг. Качество строительства улучшилось, а темпы застройки сократились. И я считаю, что это наше огромное преимущество — нельзя строить миллионы квадратных метров ежегодно. Потому что иначе мегаполис превращается в монструозный анклав. Город должен развиваться в соответствии с количеством объектов промышленности, бизнеса и инфраструктуры — параллельно с ростом потенциала. Строить дома без рабочих мест, дорог, коммуникаций бессмысленно.

Высоко оцениваю развитие безостановочных широтных магистралей. Начало строительства ШМСД, новых мостов — все это серьезно повышает комфорт жизни горожан. Но не стоит забывать, что развитие города невозможно без улучшения системы общественного транспорта. Пользование исключительно личным транспортом — это примета города с исключительно низким уровнем экономического благополучия. Чем лучше развит мегаполис, тем более передовой там общественный транспорт.

На моем округе есть прекрасные примеры. Запущенный в Шушарах трамвай — это очень правильное решение. Потому что как бы мы ни планировали автомобильный выезд оттуда — чуда не случится. Ведь даже 50 выездов из Шушар будут упираться в одну узкую дорогу въезда в Петербург, будут пробки. Трамвай же качественно решает вопрос транспортной доступности.

Информация предоставлена Администрацией губернатора Санкт-Петербурга