На прошлой неделе Россия испытала кризис пенсионной системы, выразившийся в открытой дискуссии между министерствами о дальнейшей судьбе накопительной части пенсий граждан. Обозреватель "Власти" Сергей Минаев напоминает, что кризис случился при изобилии нефтедолларов и огромном стабфонде.
Когда в 2001 году российские власти провели пенсионную реформу, единственное, что усвоили обычные граждане,— с социализмом полностью покончено. При социализме государство выступало в роли всеобщего работодателя и платило работающим гражданам пенсию за свой счет. При этом пенсии по размеру были вполне сравнимы с зарплатой, и пенсионеры в семье высоко ценились: во-первых, могли помогать детям деньгами; во-вторых, могли стоять в очередях хоть целый день. Поэтому никому и в голову не приходило возмущаться: мол, работаешь тут, работаешь, и все для того, чтобы содержать пенсионеров. В конце концов советская пенсионная система рухнула из-за отсутствия трудового энтузиазма работников и низкого качества производимых товаров.
Постсоветская система имела то сходство с социалистической, что все по-прежнему ждали пенсий от государства, хотя формально ситуация изменилась — государство перестало быть всеобщим работодателем, и новые частные работодатели платили за своих работников в Пенсионный фонд. Пенсии стали несравнимо меньше зарплаты, и пенсионеры в семьях стали обузой: они сами нуждались в финансовой помощи детей, а их способность стоять в очередях никому оказалась не нужна в связи с исчезновением этих очередей. У многих возникла мысль: работаешь тут, работаешь и оплачиваешь пенсию старшему поколению, которое в свое время все и развалило.
Реформа 2001 года заключалось в том, что государство ограждало себя от пенсионного недовольства. Мол, требуйте с работодателей повышения зарплаты, и тогда с будущей пенсией окажется все в порядке. Государство гарантирует лишь небольшую базовую пенсию, а гораздо большую страховую и накопительную часть пенсии вы зарабатываете сами. Появились, однако, новые проблемы. Во-первых, непонятно было, почему власти заставляют всех работодателей и работников непременно участвовать в государственной страховой схеме и перечислять страховую часть пенсии в Пенсионный фонд — в ряде стран (например, в Великобритании) это дело добровольное. Во-вторых, в Пенсионный фонд при новой системе на счет работника все равно перечислялись не деньги, а некие условные права на получение будущей пенсии — настоящие же деньги, полученные Пенсионным фондом от работодателей, как и прежде, тратятся на содержание нынешних пенсионеров.
Пенсионеров много, пенсии все время повышаются, и в связи с этим в Пенсионном фонде имеется растущий дефицит. Этот дефицит приходится покрывать из бюджета. Так что власти и сами могут жаловаться, что реформа не принесла пенсионной системе финансового процветания и денег на дальнейшее повышение пенсий не хватает. Наконец, граждане столкнулись с необходимостью лично решить, кому передать в управление накопительную часть пенсии, которая теоретически должна принести им в будущем наибольшие доходы. Подавляющее большинство граждан не передало их в частные пенсионные фонды, а по умолчанию оставило эти деньги в управлении государства — пусть Внешэкономбанк (ВЭБ) вкладывает их в госбумаги.
И вот теперь власти решили, что так дело не пойдет. Мол, денег в Пенсионном фонде не хватает, а накопительная часть пенсии в ВЭБе приносит слишком низкий процент. Мнения различных министерств относительно путей решения возникших проблем разошлись, и на прошлой неделе дискуссия приняла открытый характер. Минздравсоцразвития предложило правительству внести изменения в законодательство, согласно которым деньги из ВЭБа через пять лет будут возвращены в Пенсионный фонд и использованы для покрытия его дефицита — если каждый отдельный гражданин все-таки не выразит желания передать свои деньги в управление частным пенсионным фондам. Минэкономразвития дало понять, что такие предложения вызваны предвыборным стремлением найти деньги для повышения пенсий и означают отказ от идеи накопительной части пенсий и конец пенсионной реформы,— и, в свою очередь, предложило правительству внести другие изменения в законодательство. В соответствии с этими предложениями пенсионные деньги из ВЭБа принудительно передаются не государственному Пенсионному фонду, а, наоборот, частным пенсионным фондам, которые уж их прибыльно вложат — например, в высокопроцентные корпоративные облигации. Если только тот или иной гражданин специально не заявит, что он хотел бы оставить деньги в ВЭБе.
Удивительнее всего то, что нынешние пенсионные проблемы возникли в условиях грандиозного роста стабилизационного фонда, который пополняется за счет нефтедолларов и вроде бы скопирован с Норвежского государственного нефтяного фонда. Между тем норвежский фонд является не чем иным, как фондом пенсионным — норвежские власти с гордостью заявляют, что там уже накоплено по $44 тыс. пенсионных денег для каждого из 4,6 млн норвежцев. Российский стабфонд пенсионным почему-то никто не объявляет и собирать заявления граждан о путях использования нефтяных денег не собирается.