«Корпоратив» в эпоху перемен

Последние два года обернулись для рынка корпоративного страхования целой серией вызовов, начиная от санкционных ограничений, включая смену логистических маршрутов, и заканчивая массовыми пожарами на складах и закрытых объектах. Но рынок продолжает расти темпами 7–8% год, увеличивая концентрацию и расширяя поле деятельности, захватывая сегменты, оставленные иностранными конкурентами.

До 2022 года 20 крупнейших страховых компаний страны аккумулировали 80% премий российского рынка страхования, а сегодня их доля приблизилась к 90%. Рынок становится более конкурентным и концентрированным. Десять лет назад, когда Банк России стал мегарегулятором, взяв на себя контроль за рынком страхования, на страховом рынке было более 700 компаний, сегодня — почти в семь раз меньше.

По мнению генерального директора «Национальной страховой информационной системы» Николая Галушина, нет ничего необычного в такой тенденции для страхового бизнеса. Поскольку уровень конкуренции и концентрации капитала продолжает расти, продолжится и сокращение числа страховых компаний на рынке.

Генеральный директор страхового консультанта АСТ Иннокентий Лукьянов также указал на то, что текущие реалии привели к росту конкуренции и к тому, что страховые компании вынуждены становиться более гибкими: менять ценовые предложения, сервисы, состав покрытия, качество урегулирования, скорость обслуживания. Особенно нешуточная борьба проявляется, по его словам, в добровольных видах страхования: каско, страховании грузов и имущества, добровольном медстраховании. Причем в вопросе страхования персонала страховщики конкурируют уже не только между собой, но и с медицинскими провайдерами.

Наиболее динамичные перемены происходили в страховании грузов: сборы здесь выросли в 2023 году по сравнению с 2022-м примерно на 40%. «Причины — выстраивание параллельного импорта и необходимость страховать эти перевозки, а также перенаправление внутренней логистики: если раньше пути движения грузов происходили по маршрутам из Европы в Россию, то теперь — из Китая, Казахстана и т. п., маршруты до конечного потребителя стали длиннее»,— пояснила глава совета Ассоциации профессиональных страховых брокеров Катерина Якунина.

В целом рынок стабилизировался, игроки смогли перестроиться и привыкнуть к новым реалиям. Однозначно можно сказать, что вектор сместился с Запада на Восток, и эта тенденция будет продолжаться в 2024 году»,— отмечает заместитель генерального директора компании «Абсолют Страхование» Михаил Алексеев. Все чаще в географии перевозок страховщики выделяют такие страны, как Индия, Китай, Иран, ОАЭ. Выпали фактически все перевозки из/в западных стан, попавшие под санкции ЕС и США. «Если говорить о нашей компании, то на прежнем уровне (в физическом объеме) из Западной Европы идут и, соответственно, страхуются лишь лекарства и медицинская техника. Что касается параллельного импорта, то действительно очень сильно ощущается его рост. Думаю, что в 2024 году поток параллельного импорта будет расти»,— добавил Михаил Алексеев.

Руководитель направления страхования грузов страхового брокера Remind Дмитрий Грушин отмечает, что из-за ухода с рынка западных страховщиков вся страховая нагрузка теперь ложится на ведущие российские компании: «В 2023 году мы увидели значительный рост по сборам в грузовом сегменте страхования. Кроме того, произошло перераспределение грузовых потоков». За прошедшие два года поменялась и перестраховочная защита: если раньше это были синдикаты Ллойда и крупнейшие европейские перестраховщики, то теперь все на российском рынке у единого перестраховщика, который оказывает существенное влияние и требует соответствия прямого договора перестраховочному.

После ухода с российского рынка иностранных страховых компаний российские страховщики успешно поделили их портфель, нарастив сборы премии за счет качественных клиентов. Таким образом, российские страховщики в целом с лихвой компенсировали оттоки премии, связанные с невозможностью работать на иностранных рынках, отмечает Михаил Алексеев.

В новом контексте переориентации страхового рынка приходится преодолевать и новые трудности. Например, проблема получения премий. В этом смысле отметились арабские и китайские банки. Недавно и турецкие кредитные организации стали отказываться переводить деньги в российские банки, свидетельствует Дмитрий Грушин.

Последние два года запомнились как годы громких складских пожаров. Хотя, по данным МЧС, начиная с 2021 года количество пожаров на складах упало в два раза, произошедшие на складах топ-компаний серьезные возгорания усилили внимание к данному виду страхования. Страховщики отмечают ужесточение требований к страхователям в части обеспечения пожарной безопасности.

Заместитель руководителя блока корпоративного страхования СК «Росгосстрах» Алексей Портнов отмечает, что из-за крупных убытков по имуществу за последние два года увеличились требования к безопасности и стоимость страхования складских рисков, в первую очередь от Российской национальной перестраховочной компании (РНПК).

По этой же причине ввиду крупных промышленных убытков АО РНПК на постоянной основе работает над страховым покрытием, требованиями рискозащищенности объектов, а также вырабатывает методики ценообразования. Все это внедряется через механизмы перестрахования на страховой рынок. Таким образом, для крупных рисков, где страховые суммы превышают емкость одной компании, страховое покрытие сужается, а тарифы начинают расти.

Генеральный директор компании «Сбер Страховой брокер» Валентина Скляр отмечает, что изменились подходы к взаимодействию с обеих сторон. Страховщики отказываются принимать на страхование объекты с низким качеством риска. Андеррайтинг страховых компаний, особенно с небольшим собственным удержанием, становится все более зависимым от андеррайтинга РНПК. Страхователи же стали внимательнее относиться к объему страхового покрытия, перечню исключений и специальным условиям договора страхования.

Вице-президент Группы «Ренессанс Страхование» Владимир Тарасов также указывает на ужесточение требований к рискозащищенности некоторых категорий объектов: «В первую очередь это касается складов, как следствие — в принципе высокой убыточности этого сегмента и нескольких крупных пожаров. Большинство страховщиков более жестко подходят к оценке риска в отношении складов и применяют соответствующую тарификацию. В части рисков и покрытий предсказуемо вырос интерес клиентов к риску терроризма. Этот риск стал запрашиваться чаще».

Такую же тенденцию отмечают и в АСТ, где среди корпоративных клиентов на 40% выросли запросы на защиту рисков от террористических актов и диверсий. Как пояснил Иннокентий Лукьянов, при этом чаще всего клиент под риском «терроризм» подразумевает страхование от чего-то летающего, например беспилотников, дронов, ракет и т. д. Стандартно это является исключениями во всех договорах страхования, так как это является «военными рисками» и в соответствие с оговорками РНПК это исключение. Тем не менее, уточнил Иннокентий Лукьянов, все чаще в договоры страхования включаются и классические риски террористических актов и диверсий (в соответствии со статьями УК РФ). В силу того что на рынке уже давно сложилась практика страхования этих рисков, данный механизм видится вполне рабочим. Но есть нюансы, которые проявились за последние два года.

У страховщиков не сформировалась однозначная позиция по ситуациям, когда не совсем ясно, «терроризм» это или «военные риски». Все зависит от того, по какой статье УК РФ будет возбуждено дело по конкретному событию. Если будет задействована статья 205 УК РФ («Террористический акт») или статья 281 УК РФ («Диверсия»), то, конечно, полис с расширением на терроризм и диверсию сработает, а если будет указано иное основание — ну, например, статья 167 УК РФ («Умышленные уничтожение или повреждение имущества»), то фактически это будет означать, что формально это будет не страховое событие по риску «терроризм». Также возможны случаи, когда возбуждается дело по статье 205, а потом в процессе расследования переквалифицируется и рассматривается по другой статье.

Поэтому многие страховщики перестали признавать страховым случаем данные события при возбуждении уголовного дела, а стали ожидать именно закрытия дела и уже после решения суда принимать решение, признавать случай страховым или нет.

Как отмечает Николай Галушин, важно также понимать, что последние годы — это ряд крупных страховых случаев на промышленных предприятиях. Эти случаи по своим масштабам и последствиям еще более ощутимы для страхового рынка (и прежде всего для РНПК), чем пожары на складах, но менее резонансны, потому что происходят на закрытых территориях, вдали от стороннего взгляда и внимания СМИ.

Количество крупных страховых случаев на крупных же промышленных предприятиях в последние два года превышает число крупных пожаров на складах. «Нельзя сказать, что картина двух последних лет говорит о каком-то тренде на рынке корпоративного страхования, например о катастрофическом падении качества рисков или росте убыточности,— надо иметь в виду более длительный период времени. Однако в условиях ограниченных возможностей по перестрахованию российских рисков очевидна молниеносная реакция перестраховщиков (прежде всего РНПК) на ситуацию»,— говорит Николай Галушин.

Татьяна Лаврова, заместитель директора по корпоративному страхованию по имущественному андеррайтингу компании «АльфаСтрахование», подчеркивает, что в текущей геополитической ситуации в целом наблюдается тенденция к усилению контроля качества рисков.

«Растет доля страхователей, готовых согласиться на повышение тарифной ставки за более широкое страховое покрытие. Также страхователи готовы идти на более высокие франшизы, если это приведет к существенной экономии страховой премии»,— отметила Валентина Скляр.

С ней согласен операционный директор компании «Совкомбанк Страхование» Владислав Синцов. По его словам, новая экономическая реальность спровоцировала предпочтение сберегательных стратегий бизнеса самого разного масштаба, что нашло отражение в корпоративном сегменте страхования.

Корпоративный бизнес стал более осознанно выбирать страховую защиту, но, с другой стороны, фокус внимания сместился и на бюджет, который стал прорабатываться более тщательно. Эти изменения качественно изменили страховые продукты, которые страховые компании предлагают корпоративным клиентам, сделав их более индивидуальными.

В результате ужесточения условий страхования происходит рост стоимости полисов, повышение уровня франшиз, появление дополнительных ограничений или исключений в договорах страхования и образование части рисков, которые вообще не попадают под действие страховой защиты.

Это, в свою очередь, с точки зрения управления рисками самих предприятий приведет к тому, что промышленные предприятия начнут строить дополнительные конструкции, которые бы минимизировали собственные риски.

Например, как отмечают опрошенные участники рынка, все чаще используются механизмы сострахования.

При этом реализуется практика, когда деление риска происходит не только между страховщиками, но и в формате деления риска на часть, которую «страхует» (удерживает на себе) само предприятие, и часть риска, передаваемую на классический рынок страхования.

Участники рынка ожидают также появления внутренних фондов (аварийных, резервных, катастрофических, квазистраховых и т. д.), создания цифровых финансовых активов под «размещение» рисков, попыток выйти на фондовые рынки с «катастрофическими» бондами, создания обществ взаимного страхования и кэптивных страховщиков.

Классическое страхование в его нынешнем виде все меньше будет удовлетворять текущим потребностям клиентов из-за разрыва в восприятии внутренних рисков предприятий и возможностей страховщиков и РНПК в силу собственного восприятия рисков.

Поэтому страхование рисков «терроризм», «диверсия», прилетов БПЛА, косвенных убытков, которые связаны, например, с подрывом ЛЭП, ведущей на предприятие, будет уходить в прошлое.

А необходимость покрытия убытков будет способствовать образованию альтернатив в любых видах и формах неклассического страхования.

Вероятность появления дополнительных возможностей перестрахования в дружественных странах или на площадках стран БРИКС участники рынка оценивают как низкую на ближайшую перспективу.

«Китайские страховые компании исторически очень консервативно относятся к российскому страховому рынку, ограничиваясь обслуживанием китайского бизнеса. Такой функционал вполне можно осуществлять из Китая, не открывая представительств на нашей территории. Индийская GIC уже давно работает в РФ. Страховые компании других стран БРИКС сильно связаны перестраховочными отношениями с западными страховщиками и перестраховщиками, которые жестко воздерживаются от работы с российскими рисками. Собственные же капитальные возможности страховщиков из этих стран недостаточны для построения сколько-нибудь значимого бизнеса в нашей стране»,— говорит Михаил Алексеев.

Кирилл Якимишен, заместитель генерального директора по продажам non-life ГК «Зетта Страхование», отмечает, что для альтернативного же перестраховщика внутри страны необходимо фондирование, государственные гарантии, а главное — квалифицированный персонал. И это уже задачи сегодняшнего дня, которые нужно решать с опорой на себя.