'/%3e%3cpath%20fill-rule='evenodd'%20clip-rule='evenodd'%20d='M14.3017%2018.2207H15.3723L14.8352%2016.9716L14.3017%2018.2207ZM14.0381%2018.8502L13.7205%2019.5769H12.9973L14.5351%2016.0881H15.1601L16.6917%2019.5769H15.9493L15.6357%2018.8502H14.0381ZM25.6746%2019.5744H26.3736V16.0879H25.6746V19.5744ZM22.8929%2018.0766H24.1812V17.4409H22.8929V16.7264H24.7631V16.0905H22.1942V19.5767H24.8304V18.9408H22.8929V18.0766ZM20.1158%2018.4886L19.3234%2016.0879H18.7452L17.9528%2018.4886L17.1817%2016.0898H16.4277L17.6446%2019.5789H18.2308L19.0245%2017.2871L19.8181%2019.5789H20.4094L21.6232%2016.0898H20.8887L20.1158%2018.4886ZM11.9304%2018.0863C11.9304%2018.6538%2011.6486%2018.9571%2011.1368%2018.9571C10.6222%2018.9571%2010.3388%2018.645%2010.3388%2018.0621V16.0902H9.63046V18.0863C9.63046%2019.0681%2010.1761%2019.6312%2011.1271%2019.6312C12.0875%2019.6312%2012.6381%2019.0574%2012.6381%2018.0571V16.0881H11.9304V18.0863ZM7.94048%2016.0881H8.64841V19.5791H7.94048V18.1613H6.34117V19.5791H5.63281V16.0881H6.34117V17.4962H7.94048V16.0881Z'%20fill='white'/%3e%3cpath%20fill-rule='evenodd'%20clip-rule='evenodd'%20d='M16.0069%2011.6456C13.556%2011.6456%2011.5625%209.65187%2011.5625%207.20117H12.1903C12.1903%209.30551%2013.9026%2011.0176%2016.0069%2011.0176C18.1113%2011.0176%2019.8236%209.30551%2019.8236%207.20117H20.4514C20.4514%209.65187%2018.4576%2011.6456%2016.0069%2011.6456Z'%20fill='white'/%3e%3cdefs%3e%3clinearGradient%20id='paint0_linear_17199_5762'%20x1='1336'%20y1='2.75586'%20x2='1336'%20y2='2669.42'%20gradientUnits='userSpaceOnUse'%3e%3cstop%20stop-color='%23FB6361'/%3e%3cstop%20offset='1'%20stop-color='%23ED3E45'/%3e%3c/linearGradient%3e%3c/defs%3e%3c/svg%3e)
«Мне даже неловко думать о том, как много работают другие»
Уильям Фолкнер о себе и других людях
125 лет назад, 25 сентября 1897 года, родился Уильям Фолкнер — писатель, нанесший на карту Юга США вымышленный округ Йокнапатофа и самым доскональным образом изучивший жизнь его обитателей. Перечитали его интервью и письма и выяснили, что его привлекало в реальных людях и что он о них думал.
Bettmann / Getty Images
1
Я люблю снобов. Снобу приходится тратить столько времени на то, чтобы быть снобом, что у него просто не остается сил вмешиваться в чужие дела.
Я люблю снобов. Снобу приходится тратить столько времени на то, чтобы быть снобом, что у него просто не остается сил вмешиваться в чужие дела.
2
Мне даже неловко думать о том, как много работают другие. Печально, что им приходится трудиться по 8 часов в сутки. Никто не ест по 8 часов в день, не пьет по 8 часов в день и не занимается любовью. По 8 часов в день можно только работать. Вот почему все вокруг такие несчастные.
Мне даже неловко думать о том, как много работают другие. Печально, что им приходится трудиться по 8 часов в сутки. Никто не ест по 8 часов в день, не пьет по 8 часов в день и не занимается любовью. По 8 часов в день можно только работать. Вот почему все вокруг такие несчастные.
3
Лучшая работа, которую мне можно было бы предложить,— это хозяин публичного дома. Я считаю, там идеальная среда для творчества. Полная экономическая свобода, нет чувства страха или голода, есть крыша над головой, да и делать ничего не надо.
Лучшая работа, которую мне можно было бы предложить,— это хозяин публичного дома. Я считаю, там идеальная среда для творчества. Полная экономическая свобода, нет чувства страха или голода, есть крыша над головой, да и делать ничего не надо.
4
У людей есть множество средств уничтожить себя физически. Но для уничтожения духовного у нас теперь, очевидно, не больше средств, чем сотни лет назад. Вопросы, с которыми человек сталкивается сегодня,— это все те же проблемы, с которыми он столкнулся, когда впервые встал на ноги.
У людей есть множество средств уничтожить себя физически. Но для уничтожения духовного у нас теперь, очевидно, не больше средств, чем сотни лет назад. Вопросы, с которыми человек сталкивается сегодня,— это все те же проблемы, с которыми он столкнулся, когда впервые встал на ноги.
5
Жизни нет дела до добра и зла. Люди в жизни тратят время лишь на то, чтобы оставаться живыми. Жизнь — это движение, и важно лишь то, что заставляет человека действовать — амбиции, власть, удовольствия.
Жизни нет дела до добра и зла. Люди в жизни тратят время лишь на то, чтобы оставаться живыми. Жизнь — это движение, и важно лишь то, что заставляет человека действовать — амбиции, власть, удовольствия.
6
Время, которое человек тратит на то, чтобы оставаться нравственным, он отрывает от движения, частью которого он является. Ему приходится делать выбор между добром и злом, потому что этого требует моральный долг — чтобы на другой день чувствовать себя человеком. Его совесть — проклятие богов, которое он должен принять, чтобы получить от них право мечтать.
Время, которое человек тратит на то, чтобы оставаться нравственным, он отрывает от движения, частью которого он является. Ему приходится делать выбор между добром и злом, потому что этого требует моральный долг — чтобы на другой день чувствовать себя человеком. Его совесть — проклятие богов, которое он должен принять, чтобы получить от них право мечтать.
7
Люди между 20 и 40 годами малопривлекательны. В этот период у человека крепнет воля, он становится опасным, но он еще даже не приблизился к пониманию вещей. Человек становится сильным прежде, чем становится нравственным. Страдания миру принесли люди в возрасте от 20 до 40. Все эти Гитлеры и Наполеоны — все они были в возрасте между 20 и 40.
Люди между 20 и 40 годами малопривлекательны. В этот период у человека крепнет воля, он становится опасным, но он еще даже не приблизился к пониманию вещей. Человек становится сильным прежде, чем становится нравственным. Страдания миру принесли люди в возрасте от 20 до 40. Все эти Гитлеры и Наполеоны — все они были в возрасте между 20 и 40.
8
Страх, как и многие другие вещи, проистекает прежде всего от праздности, и, если у тебя есть дело, которым можно, встав утром, сразу заняться, на страх уже не остается времени. Конечно, страхи остаются, но просто не остается времени, чтоб всерьез заниматься ими.
Страх, как и многие другие вещи, проистекает прежде всего от праздности, и, если у тебя есть дело, которым можно, встав утром, сразу заняться, на страх уже не остается времени. Конечно, страхи остаются, но просто не остается времени, чтоб всерьез заниматься ими.
9
Я думаю, что со временем любому штурмовику приходится расплачиваться. Никто его не карает, не испепеляет его молния с небес, но он должен жить с самим собой, и приходит время, когда человек вынужден осознать, что натворил.
Я думаю, что со временем любому штурмовику приходится расплачиваться. Никто его не карает, не испепеляет его молния с небес, но он должен жить с самим собой, и приходит время, когда человек вынужден осознать, что натворил.
10
Человек имеет свободу выбора и мужество и смелость умереть за свой выбор — таково мое представление о человеке, и именно поэтому я думаю, что человек выстоит.
Человек имеет свободу выбора и мужество и смелость умереть за свой выбор — таково мое представление о человеке, и именно поэтому я думаю, что человек выстоит.
11
Мне кажется, подлинного сочувствия достойно стремление человека бороться со своей природой, со своей совестью. Вот что заслуживает участия. Не то, что человек страдал.
Мне кажется, подлинного сочувствия достойно стремление человека бороться со своей природой, со своей совестью. Вот что заслуживает участия. Не то, что человек страдал.
12
Я склонен думать, что единственный «покой», который известен человеку,— это мысль: боже мой, а ведь вчера я был счастлив!
Я склонен думать, что единственный «покой», который известен человеку,— это мысль: боже мой, а ведь вчера я был счастлив!
13
Любой негодяй в конце концов приходит к тому, что прельщается респектабельностью. Трудно сказать, какой именно человек выстоит, но он выстоит, потому что всегда найдется тот, кто будет бороться со Сноупсами, будет стремиться уничтожить их.
Любой негодяй в конце концов приходит к тому, что прельщается респектабельностью. Трудно сказать, какой именно человек выстоит, но он выстоит, потому что всегда найдется тот, кто будет бороться со Сноупсами, будет стремиться уничтожить их.
14
Я убежден, что героическая минута выявит нужных людей. Трагична судьба человека, у которого не было этой минуты, который не смог стать таким, каким мог бы быть.
Я убежден, что героическая минута выявит нужных людей. Трагична судьба человека, у которого не было этой минуты, который не смог стать таким, каким мог бы быть.
15
Я отнюдь не уверен, что в книге обязательно должен быть злодей. Если и есть в романе «Когда я умирала» отрицательный герой — так это условности и правила, которым люди вынуждены следовать. Умирающая женщина просит, чтобы ее похоронили за 20 миль от родных мест. Люди страдают только из-за того, чтоб доставить ее туда, сквозь огонь и воду тащат тело только для того, чтобы исполнить ее последнее желание, которое для нее самой уже не означало ничего.
Я отнюдь не уверен, что в книге обязательно должен быть злодей. Если и есть в романе «Когда я умирала» отрицательный герой — так это условности и правила, которым люди вынуждены следовать. Умирающая женщина просит, чтобы ее похоронили за 20 миль от родных мест. Люди страдают только из-за того, чтоб доставить ее туда, сквозь огонь и воду тащат тело только для того, чтобы исполнить ее последнее желание, которое для нее самой уже не означало ничего.
16
Лично я прихожу к убеждению, что установить связи с внешним миром невозможно. Быть может, я приду в конце концов к какой-нибудь форме самообщения.
Лично я прихожу к убеждению, что установить связи с внешним миром невозможно. Быть может, я приду в конце концов к какой-нибудь форме самообщения.
17
Грустно осознавать, что целое поколение должно провести свою жизнь, во всяком случае часы бодрствования, задаваясь вопросом, будет ли оно в живых завтра. Однако это — временное явление. Я думаю, что с годами люди будут все меньше и меньше беспокоиться о возможности случайного развязывания атомной войны.
Грустно осознавать, что целое поколение должно провести свою жизнь, во всяком случае часы бодрствования, задаваясь вопросом, будет ли оно в живых завтра. Однако это — временное явление. Я думаю, что с годами люди будут все меньше и меньше беспокоиться о возможности случайного развязывания атомной войны.
18
Война — слишком страшная цена за жизненный опыт. Единственная положительная сторона войны, насколько я знаю, заключается в том, что она позволяет мужчинам освобождаться от своих женщин без занесения за это в черный список.
Война — слишком страшная цена за жизненный опыт. Единственная положительная сторона войны, насколько я знаю, заключается в том, что она позволяет мужчинам освобождаться от своих женщин без занесения за это в черный список.
19
Сила, движущая писателем,— его сознание, что скоро, лет через семьдесят, он превратится в ничто, погрузится в вечное забвение. Поэтому он и стремится оставить после себя хотя бы надпись «Здесь был Килрой».
Сила, движущая писателем,— его сознание, что скоро, лет через семьдесят, он превратится в ничто, погрузится в вечное забвение. Поэтому он и стремится оставить после себя хотя бы надпись «Здесь был Килрой».
20
Я хочу, чтобы меня как частное лицо вычеркнули из истории, чтоб я не существовал для нее, не оставил бы истории никакого следа, никакой памяти о себе, кроме опубликованных книг. Очень жалею, что 30 лет назад я не мог еще предвидеть будущее: нужно было просто не подписывать свои вещи, как это делали елизаветинцы.
Я хочу, чтобы меня как частное лицо вычеркнули из истории, чтоб я не существовал для нее, не оставил бы истории никакого следа, никакой памяти о себе, кроме опубликованных книг. Очень жалею, что 30 лет назад я не мог еще предвидеть будущее: нужно было просто не подписывать свои вещи, как это делали елизаветинцы.
Подписывайтесь на канал Weekend в Telegram
Журнал «Коммерсантъ Weekend» №32
от 23.09.2022