|
Звуковой порок |
 |
| Фото: ЛЕОНИД ФИРСОВ, "Ъ" |
Двусмысленный бизнес
Бизнесу по созданию и эксплуатации музыкальных звезд лучше всего подходит определение "запутанный". Публика, не имеющая отношения к шоу-бизнесу, уверена, что его герои живут сладкой жизнью — деньги, слава и прочее. Сами же герои в многочисленных интервью уверяют, что при более или менее успешной реализации музыкального проекта доходы едва перекрывают затраты, а обычно минус получается, поскольку пираты замучили да и аудитория не шибко платежеспособная. По общеупотребительным в этой среде оценкам, при первоначальном вложении в проект $400 тыс. он начнет приносить чистую прибыль не ранее чем через три года — при условии, что продюсеры попали в десятку, то есть выдали качественный продукт, востребованный рынком. Если же попали хотя бы в "семерку" — пиши пропало.
Другие расхожие данные: из десяти проектов "выстреливает" (приносит доход) только один, еще два просто окупаются, остальные семь убыточны. Однако факт остается фактом: представители шоу-бизнеса — люди обеспеченные; не все, разумеется, а кто на виду и на слуху. Откуда деньги?
С пиратами, кстати, тоже какая-то странная ситуация — с точки зрения стороннего наблюдателя. С одной стороны, шоу-бизнес говорит об их засилье — в 2002 году объем продаж пиратских записей составил $311 млн, в то время как легальными наторговали лишь на $257 млн. С другой — активно сотрудничает с дистрибуторскими компаниями, которые, что ни для кого не секрет, торгуют и лицензионной продукцией, и контрафактом. (Мало того, значительная их часть заработала свои основные деньги именно пиратством.) Еще один момент. Далекая от шоу-бизнеса публика недоумевают — где новые звезды? Те, кто звезды зажигает, говорят, что им самим уже несколько поднадоели артисты вроде Киркорова и Газманова, однако с раскруткой новых имен не спешат.
Интересный шоу-бизнес получился — структура расплывчатая, деньги крутятся немаленькие, а законы, по которым он живет, по большей части рыночными назвать трудно. В общем, есть о чем поговорить.
 |
| Фото: СЕРГЕЙ МИХЕЕВ, "Ъ" |
| Дмитрий Гройсман: "Группы-то есть интересные — просто продюсеров грамотных не так много" |
Наше общение с представителями шоу-бизнеса (некоторые из них упоминаются в статье) имело следующую характерную особенность. Продюсеры рассказывали многое, но только не о финансовых показателях своих проектов. Наличие здесь "коммерческой тайны", ставшей анахронизмом для большинства прочих, немузыкальных сфер бизнеса, объясняется просто: деньги, которые крутятся на этом рынке, по большей части "черные". "Вчерную" оплачивается создание самого альбома, выпуск видеоклипов, ротация на радио и ТВ. В основном того же "цвета" и доходы от продажи продукта на носителях и концертной деятельности.
Вот сколько нужно вложить в группу/артиста для раскрутки по минимуму? Понадобится $30-60 тыс. на запись альбома, примерно столько же — на производство видеоклипов. Продвижение музыкального продукта — эфиры, прямая и косвенная реклама — требует столько же, сколько стоило производство альбома и видеоклипов в совокупности. Плюс прочие накладные расходы (фотосессии, тиражирование носителей), плюс оплата труда коллектива, который во главе с продюсером занимается проектом,— в итоге затраты в первый же год его реализации могут составить $200-600 тыс.
На чем можно заработать? 50 тыс. CD (хороший тираж в первый год) принесут правообладателю максимум $30 тыс. (из расчета примерно $0,6 за CD — это лицензионные отчисления, которые делают те, кто производит и распространяет носители, то есть дистрибуторские компании), кассет можно продать раз в пять больше, каждая приносит правообладателю около $0,2 — еще $50 тыс. Гастролировать можно сколько угодно, но больше десяти концертов в месяц давать сложно, равно как и получать за концерт больше $5 тыс.— если исполнитель не шибко известный. То есть в месяц больше $50 тыс. не заработаешь (из них сам исполнитель забирает от 10 до 50% в зависимости от характера проекта и его раскрученности). Продажи могут быть и не столь успешными — гастролировать весь год в таком режиме тоже не может никто,— поэтому в лучшем случае доходы лишь компенсируют значительную часть расходов.
Дмитрий Гройсман, директор по спецпроектам "Нашего радио", продюсер группы "Чайф": В первый год можно выйти в "ноль", но полученные деньги нужно вложить в развитие этого же проекта. Момент, когда начинает идти чистая прибыль, определить порой сложно. В любом случае — если не брать в расчет такие исключения, как проект группы "Тату" — на то, чтобы этот момент настал, могут уйти годы.
Алена Михайлова, генеральный директор компании "Реал рекордс": Почти три года назад мы стали раскручивать Чичерину, вложили в нее около $300 тыс. Чистая прибыль появилась только полгода назад.
Естественно, получение чистой прибыли — вещь проблематичная; напомним, что, по сложившейся статистике, из десяти проектов "выстреливают" от силы два. Но в любом случае через пару-тройку лет можно понять, имеет ли смысл работать с исполнителем дальше.
Зато сам он может прийти к решению расстаться с продюсером много раньше. Это одна из главных проблем шоу-бизнеса, и зиждется она как раз на том, что деньги в нем в основном "черные".
Сергей Изотов, продюсер группы "Гости из будущего": Продюсер, привлекающий деньги на тот или иной проект, сильно этими деньгами рискует, поскольку артист — несмотря на любые контракты — может с легкостью уйти от человека, который вложился в него. Ведь если дело дойдет до суда, то продюсер вряд ли сможет документально доказать, что профинансировал проект на кругленькую сумму, и получается, что никаких документально подтвержденных обязательств, соответствующих объявленной продюсером сумме, у артиста нет. Конечно, продюсеры пытаются как могут страховаться, но если артист захочет уйти, то он уйдет. Это часто отпугивает инвесторов, которые готовы вложиться в новые проекты.
Об этой проблеме говорят многие представители шоу-бизнеса. По их мнению, необходимо принять специальный закон, регулирующий взаимоотношения продюсера и исполнителя. На самом деле закон такой, конечно, не нужен: существующий ГК в полной мере эти отношения регламентирует — при условии, что они прозрачные. Важнее другое — а есть ли, в кого вкладывать?
Свежая кровь
Надо сказать, что бесконечное присутствие ветеранов сцены в эфире центральных каналов проблемой в общем-то не является. Центральные каналы на то и центральные, чтобы учитывать интересы всей своей аудитории. В любом случае раскрутка новых звезд не может являться их задачей по определению — если, конечно, речь не идет о программах вроде "Фабрики звезд" и "Стань звездой" (сейчас на РТР готовится к выходу новый проект — "Народный артист"), которые интересны каналам по причине своей игровой составляющей — источника приемлемого рейтинга. Однако с новыми звездами на музыкальном рынке действительно не слишком хорошо. Эксперты высказывались в связи с этим вполне разнообразно.
Александр Шульгин, генеральный директор продюсерского центра "Фамилия": Процесс появления звезд носит волнообразный характер и часто является ответом на ситуацию в обществе. Несколько последних лет
 |
| Иван Шаповалов: "Потребность общества в новинках не может быть удовлетворена никогда. Свободных ниш очнь много - главное, правильно и вовремя такую нишу определить" |
Иван Шаповалов, генеральный директор продюсерского центра "Неформат", продюсер группы "Тату": Потребность общества в новинках не может быть удовлетворена никогда. Свободных ниш очень много — главное, правильно и вовремя такую нишу определить. А вот со свежими идеями что у продюсеров, что у исполнителей сейчас действительно проблема.
Андрей Федоров, директор тон-студии "Союз", продюсер: К нам еженедельно приходят десятки демонстрационных CD и кассет, приходят ссылки на MP3 в интернете, но, конечно, доля любопытного материала исчезающе мала — иногда 1%, иногда и того меньше. В итоге такие группы, как "Пятница", получают статус открытия года: просто ничего лучшего пока не появилось.
Впрочем, не все настроены так пессимистично.
Филипп Галкин, программный директор "Нашего радио": В процентном отношении, может быть, выход действительно невелик, однако талантливых перспективных проектов очень много — я сейчас говорю не только о нашем формате, а в целом. Что касается нашей статистики, в месяц мы отслушиваем около 200 демо-записей, в сухом остатке — 5-6 перспективных исполнителей.
Дмитрий Гройсман: Группы-то есть интересные — просто продюсеров грамотных не так много.
Сергей Изотов: Талантливых людей лично я встречаю очень много, но лично мои ресурсы ограничены временем, которое у меня есть, и, если Вася Пупкин пойдет просить где-нибудь $500 тыс., кто ж их ему даст? Как бизнес-проект этот замысел будет выглядеть не совсем очевидно, а иных резонов — имя, связи и прочее — у него нет.
 |
| Александр Шульгин: "Все жалуются на пиратство — я же отношусь к нему как к объективной реальности. Можно быть успешным в любых условиях, особенно в стране со столь значительным количеством потребителей музыкальной продукции" |
Тем не менее, комментируя ситуацию с новыми звездами, эксперты не затронули краеугольную, как видится, проблему шоу-бизнеса.
Рискованные новинки
Для начала заметим, что большинство людей, с которыми мы беседовали, с мнением Алены Михайловой не согласились.
Иосиф Пригожин, генеральный директор компании "Нокс мьюзик": Сам по себе проект с "Фабрикой" просто гениальный. Во-первых, это один из немногих способов задействовать возможности центральных каналов по продвижению новой музыки. Во-вторых, что бы там ни говорили о честности отбора кандидатов, о качестве самого музыкального продукта — хорошие песни и персонажи на выходе есть. Это отлично. А что касается того, что другим проектам это мешает,— не согласен. Не может пара-тройка новых песен из телепроекта выдавить другие перспективные проекты.
 |
| Иосиф Пригожин: "Не может пара-тройка новых песен из телепроекта выдавить другие перспективные проекты" |
Надо сказать, именно с радио, роль которого в раскрутке музыкальных проектов невозможно переоценить, в большой степени связаны продюсерские проблемы: скажем, не берут хорошую песню бесплатно или, наоборот, не ставят спорную с их, радиодеятелей, точки зрения ни за какие деньги. Тут возможны варианты.
Радиостанция (или отдельные люди, на ней работающие) может брать деньги за эфир, как бы не нарушая собственных принципов. К примеру, если проект, который предлагается, является форматным. Здесь тоже бывает по-разному — могут взять деньги за "жесткую ротацию" либо просто за выпуск форматной песни в эфир раньше некоей общей очереди. Могут брать просто так, невзирая на качество продукта. А могут вообще поставить песню в эфир бесплатно.
В любом случае радиостанциям проще работать с исполнителем, с которым уже подписала контракт рекорд-компания: есть хотя бы надежда, что его раскруткой занимается еще кто-то, что интерес к музыкальному материалу будет поддерживаться клипами и концертами.
Филипп Галкин: Именно поэтому, когда ко мне попадает стоящая группа, я пытаюсь обеспечить контакт между артистами и продюсерами, которые способны помочь. Нам их успешное сотрудничество выгодно.
Но существует еще один нюанс. Алена Михайлова:
 |
| Фото: ГРИГОРИЙ ТАМБУЛОВ |
| Тарас Кретюк: "Заниматься новыми проектами в нынешних условиях очень рискованно. Проще эксплуатировать то, что уже создано" |
Здесь имеет смысл вспомнить слова Сергея Изотова про талантливого исполнителя Пупкина, которому никто не поможет. В принципе верно, но есть исключения, пусть и редкие. Например, ранее малоизвестная группа "Високосный год", работавшая без продюсера и не имевшая никакой иной существенной поддержки (даже клипы не снимались), тем не менее попала в ротации большинства радиостанций и сегодня достаточно благополучно существует: продукт просто подошел многим.
Но по большому счету дело не в неверии в возможности Васи Пупкина, и не в дефиците хороших продюсеров, о котором говорил Дмитрий Гройсман, и даже не в трудностях попадания на радиостанции. Тарас Кретюк, студент факультета "Продюсирование и менеджмент в музыкальной индустрии" при Государственном университете управления (факультет недавно открыт при участии продюсерского агентства RMA): Наши преподаватели — известные продюсеры, представители рекорд-компаний, радиостанций — постоянно нам говорят, что хорошие продюсеры на рынке страшно нужны. Мое мнение: появится реальный спрос — появится и предложение. Просто заниматься новыми проектами в нынешних условиях очень рискованно — проще эксплуатировать то, что уже создано.
Контрафактный фактор
Тема музыкального пиратства многим уже набила оскомину. Александр Шульгин: Все жалуются на пиратство — я же отношусь к нему как к объективной
 |
| Фото: АЛЕКСЕЙ КУДЕНКО, "Ъ" |
| Алена Михайлова: "Почти три года назад мы стали раскручивать Чичерину, вложили около $300 тыс. Чистая прибыль появилась только полгода назад" |
Успешным, конечно, можно быть, но в целом развитие музыкального рынка пиратство очевидно сдерживает.
Олег Нестеров, генеральный директор продюсерского центра "Снегири": Потенциал России ничуть не меньше, чем той же Великобритании, однако развития этот потенциал не получает. О чем можно говорить, если в России практически весь доход (в среднем речь идет о 90%) музыканты получают только от гастролей, в то время как в западной практике гастроли зачастую затеваются, чтобы поддержать продажи альбома? Продажи — эта та основа, на которой можно строить экономический расчет, создавать бизнес-план, привлекать реальные инвестиции под достаточно высокие гарантии их возврата.
Евгений Орлов, продюсер группы "Отпетые мошенники", директор компании "Орлов продакшн" (партнер компаний АРС и "Медиастар"): Можно сколько угодно говорить, что пираты делают благое дело, продавая музыкальную продукцию по более доступной цене, однако производитель продукта должен получать за свою работу достойное вознаграждение. В противном случае он просто не будет работать.
В общем-то шаги, которые предприняло правительство РФ, направлены в верную сторону. Помимо упомянутого запрета на лоточно-палаточную торговлю упомянем здесь апрельские изменения, внесенные в 146-ю статью УК (теперь пирата привлечь к ответственности легче), и ожидающееся введение федеральной марки, которая должна будет в обязательном порядке наклеиваться на продукцию,— аналогичные меры позволили существенно снизить долю самопальной водки на рынке, причем не только в Москве, но и в регионах.
Иосиф Пригожин: Конечно, сами по себе эти мероприятия существенного урона пиратству не нанесут. Однако они могут стимулировать интерес к музыкальному рынку таких структур, которые с пиратами сами разберутся.
Александр Шульгин: До кризиса ряд, скажем так, олигархических структур проявлял интерес к шоу-бизнесу. Сейчас этот интерес снова просыпается. Разумеется, выход на этот рынок крупных игроков тут же придал бы ему некую структуру, работать стало бы проще.
Андрей Федоров: Борьба с пиратами — самый действенный способ повысить доходность продюсерского бизнеса как такового. Но не единственный. Второй способ — перераспределение части денег, которые радиостанции зарабатывают от рекламы, в пользу авторов и продюсеров того или иного проекта.
Понятно, что руководителям радиостанций такая постановка вопроса не очень-то нравится, но решение о присоединении к Римской конвенции (как этап вступления в ВТО) уже принято, и, значит, платить придется. Собственно говоря, авторские отчисления с радиостанций уже давно собирает Российское авторское общество (РАО) — например, за пять месяцев текущего года сумма сборов составила 500 млн руб. Это, впрочем, не спасло руководство РАО от недавнего смещения — решили, что оно собирало далеко не все, что могло бы собирать. Что касается денег за смежные права (например, права фонографических компаний, а также исполнителей--не авторов), то ими занималась Российская фонографическая ассоциация (РФА) — правда, без особого успеха (говорят, что руководителям РФА просто посоветовали не совать свой нос куда не следует). О какой сумме здесь может идти речь, пока не совсем ясно, но она будет не меньше авторских отчислений.
Андрей Лукинов: На фоне экономической стабилизации в России эти меры могут привести к росту прибыльности бизнеса по созданию музыкальных проектов, что, возможно, позволит некоторым продюсерам, работающим сегодня с "черными" деньгами, отказаться от них. Что, в свою очередь, частично решит проблемы, возникающие между продюсером и артистом. Значит, продюсеры будут охотнее браться работать с перспективными исполнителями, что должно уменьшить количество "некоммерческих" проектов — когда деньги вкладываются просто за красивые глаза, а не за любопытную музыкальную бизнес-идею.
В общем, есть серьезная надежда, что музыкальный бизнес, годовой оборот которого уже сегодня с учетом концертной деятельности можно оценить минимум в $1 млрд, станет именно бизнесом, а не тем причудливым образованием, которым он, пусть и по объективным причинам, является сегодня.
АЛЕКСЕЙ ХОДОРЫЧ