Коротко


Подробно

Фото: Сергей Мостовщиков

Здоровье и охранение

Монолог на границе медицины и общества

Портрет врача

Сердцу не прикажешь, а жаль: лечить его дорого и сложно. С сердцем вообще больше всего проблем — именно от болезней сердца в России умирают чаще и больше всего, а оно к тому же еще и не камень, и поет в наших широтах, и зовет, и болит, и чувствует, а бывает, остается холодным и равнодушным, как нож. Все в нем есть и для хирурга, и для поэта, и для всех, кто каждый день живет между реальностью и мечтой. Как, например, заместитель директора по экономике и развитию Томского НИИ кардиологии Вадим Лебедько. Для него сердце — и бизнес, и сон, и чудо, и система. Вот что он говорит от чистого сердца о кардиологии, Штирлице, шубах и здравоохранении в России.


«Одна из небольших моих, так сказать, мечт, которая может мечтой так и остаться,— научиться спать как Штирлиц. Он останавливался в машине на обочине, засыпал на двадцать минут, потом просыпался и шел на Берлин. То есть он мог за короткое время отдохнуть и быть в форме. А мы слишком много и неправильно спим. Даже за восемь часов мозг толком не отдыхает.

Сны мне снятся часто, хотя я их в основном не помню. Вспоминаю только в конкретных ситуациях, когда думаю: вот это я уже точно видел во сне. Так что, наверное, самое яркое мое сновидение еще впереди, а позади — яркие события жизни, которые бывают не хуже снов.

Скажем, мы вместе с Евгением Владимировичем Кривощековым, знаменитым кардиохирургом нашего Томского НИИ кардиологии, попали в очень серьезную аварию. Это было сложное время, когда мы пытались зарабатывать деньги торговлей. Рано утром на микроавтобусе ехали в Новосибирск, а встречную фуру занесло поперек дороги. Кривощеков сломал руку и ногу, а у меня — тринадцать строчек диагноза. Но я думаю, все это была непростая, удивительная вещь. Именно после этого мы вернулись в медицину, Кривощеков стал одним из ведущих российских кардиохирургов, а я — заместителем директора Томского НИИ кардиологии по экономике и развитию.

Не знаю, может, конечно, можно было обойтись и без этого судьбоносного события, но в профессии врача, да и в медицине вообще, много драматургии. Вроде бы, профессия, востребованная обществом, а с философской точки зрения еще и ответственная. Но в реальности эта ответственность бывает чрезмерной, необоснованной и даже популистской. Поэтому много примеров, когда в России профессия врача не очень доходна в материальном смысле, зато очень расходна в плане нервных, душевных и моральных ресурсов. Многие уходят. А многие остаются, потому что не видят, где еще себя могут предложить или применить.

Кардиология требует, с одной стороны, высокой личной и профессиональной пригодности, а с другой — инфраструктуры. Современной. Недешевой. То есть по совокупности все это достаточно дорого, начиная с расходных материалов и оборудования и кончая высококлассными хирургами, которые должны хорошо оплачиваться. Так что моя работа состоит в том, чтобы и обществу пользу принести, и как-то удержать кадры, которые эту пользу приносят.

Путь к этому был интересным, но непростым. В стране настали сложные времена, когда на зарплату младшего научного сотрудника прокормить семью было сложновато. К тому же я собирал материалы для диссертации, все они были в компьютере на работе, а компьютер украли, восстановить не было никакой возможности. Просто беда. Пришлось зарабатывать деньги, уйти в бизнес. Все вот это: экспорт-импорт, сигареты, алкогольные напитки и прочие популярные вещи. С точки зрения денег это было нормально. Но с точки зрения мозгов и души — конечно, нет.

А потом возникла вот эта тема: а что, если вернуться в медицину чуть с другой стороны — со стороны финансов? Я предложил создать в нашем НИИ отдел внебюджетной деятельности, потому что эта внебюджетная деятельность как раз росла и была востребована. Говоря простым языком, это были платные услуги, которыми никакая специальная служба тогда не занималась. А мне с этими вопросами было достаточно комфортно: я к этому моменту понимал уже два языка — медицинский и финансовый. Опять стык наук. На этом стыке я и решаю экономические вопросы в медицине.

Я не вижу ничего зазорного в том, что государство не может полностью взять на себя все расходы в здравоохранении. Что за пределами каких-то рамок населению приходится искать деньги на медицинские услуги, в том числе с помощью благотворительных фондов. Так происходит во всем мире. Я думаю, если бы у наших людей было желание жить и жизнь представляла собой конкретную ценность, которую следует беречь больше шубы, машины и квартиры, система здравоохранения радикально бы изменилась. Развивалась профилактическая медицина, проходили диспансеризации, велись систематические обследования, действовала система здорового образа жизни, росло бы добровольное страхование. Все это, кстати, было бы дешевле и проще содержать. Прописная истина: лечить гораздо дороже и хуже, нежели заниматься профилактикой.

Так что пока мы имеем систему здравоохранения, которая соответствует своему названию: она охраняет, а не поддерживает. Это и есть источник драмы российской медицины. Драмы богатой и разнообразной.

Но, несмотря на это, я чувствую себя деятельным, востребованным человеком. У меня никогда не было мысли бросить все это и уехать куда-нибудь. Разве вот только в отпуск. Я, наверное, человек слишком конкретный: все мои мечты простые и часто переходят в планы — сделать работу, решить проблему, подготовиться к работе, подготовиться к проблеме. Зато я могу сказать, что мои мечты почти всегда сбываются. Кроме, конечно, мечты научиться спать как Штирлиц».

весь сюжет

www.rusfond.ru/doctor

Сергей Мостовщиков, специальный корреспондент Русфонда


Комментировать

Наглядно

валютный прогноз

обсуждение