Вчера на Ваганьковском кладбище на могилы погибших во время августовского путча 1991 года Дмитрия Комаря, Ильи Кричевского и Владимира Усова были возложены цветы от президента и правительства России, мэрии Москвы и Союза правых сил. Народу было немного. И говорили не столько о тех, кто отдал жизнь за демократию, сколько о той демократии, которая в результате получилась.
Рано утром к кладбищу подъехал автобус с табличкой "Почетный караул" и 10 милицейских машин. Чуть позже начали подтягиваться и участники событий десятилетней давности. Впрочем, 10 из них провели на кладбище всю ночь: дежурили у могил защитников свободной России, поскольку допускали проявления вандализма. В ожидании начала мероприятия бойцы предались воспоминаниям. Все были единодушны: если бы не те трое, "мы бы здесь не стояли, а они ценой своей жизни остановили еще большее кровопролитие, а без жертв было не обойтись". С этим никто не спорил, а дальше начинались противоречия: кто-то уже пожалел о том, что вообще принимал участие в защите Белого дома, другие не поступились принципами, объединились в "Отряд Россия" — как раз его члены и охраняли ночью могилы и до сих пор свято верят, что добыли стране свободу. На вопрос корреспондента Ъ: "Что же вы тогда защищали?" — эти непоколебимые демократы отвечали очень просто и убедительно: "Вот вашу газету и защищали".
Как и планировалось, в десять часов утра торжественная процессия двинулась от ворот кладбища к могилам. Впереди шел почетный караул с корзинами цветов от президента РФ, от правительства России, от мэрии Москвы и от СПС, а следом шли родственники и соратники погибших. Вдоль всего пути стояли милиционеры, со служебной тоской и иронией наблюдавшие за событием. Толпа примерно из 50 человек медленно и тихо продвигалась к цели, но при виде телеоператоров оживлялась: "Маш, Маш, смотри, камеры, идем ближе к ним, может, по телевизору покажут, а то вчера на митинге Любу показали, а меня нет!".
Около могил образовался затор, и родственники погибших никак не могли протиснуться вперед. Наконец их пропустили, после чего Борис Немцов лично положил на могилы гвоздики и с минуту постоял, глядя на памятник. Потом он пообещал родителям погибших ребят прибавку к пенсии: "Такое решение рассматривается".
Тут некий мужчина стал читать такие стихи: "И кровью молодых парней полили улицы московских площадей...". А около памятника старик с российским флагом в руке стал на колени. Знающие люди объяснили, что это умалишенный, который всегда ходит на подобные мероприятия, но "мы никого не отталкиваем, лишь бы не шел к Зюганову".
Родители стали неподалеку. По своей инициативе они не говорили ничего, только отвечали на вопросы журналистов. Мать Ильи Кричевского сказала, что в 1991 году "огромное внимание было со стороны журналистов, был подъем и энтузиазм вокруг, но и на горе тоже оставалось время". Десять лет ничего не изменили в ее отношении к августовским событиям, политические взгляды остались прежними.
Панихиду все не начинали, ждали Михаила Горбачева, но, так и не дождавшись, начали. А долгожданный форосский герой августа-91 приехал к окончанию и вместе с помощником поставил на могилу корзину с цветами. Из толпы его одобрили: "Ельцина нет, а Горбачев пришел, хоть ему спасибо!". "Да Ельцин больной, ему нельзя",— возражали из толпы же. "Пришел — ладно, а спасибо не за что ему, все это сам устроил",— твердо сказала одна женщина. "Добили Ельцина, задолбали его, а теперь идите и целуйте ручки Горбачеву",— поддержали ее.
Нашлось много желающих и поговорить с господином Горбачевым. Бывший генсек и президент вспоминал августовские события и хвалил Владимира Путина, говорил о ситуации в стране и ругал Бориса Ельцина. Когда он уходил, вслед кричали слова благодарности и негодования. А потом снова стали читать стихи и спорить под с насмешливыми взглядами милиционеров.
ТАТЬЯНА Ъ-ПОПОВА