Чувство долга

Приехал в минувший выходной покупать машину на авторынок. На новую денег нет, а с рук вроде могу себе позволить. Поторговался с хозяином, сбил цену, пересчитал наличку, не хватило полста тысяч.

— Вон, — говорит мне хозяин, — филиал банка прямо на рынке.

Зашел, вижу очаровательных девушек.

— Девушки, — говорю, — дайте мне денег побыстрее.

Они говорят: вот договор займа на три года, вот на два.

— Не надо, — отвечаю, — мне ни на три года, ни на два. Дайте мне на месяц.

— Нет, на месяц нельзя.

— А на два месяца?

— Ни на два месяца нет, ни на три. Только на год.

Дальше — смешнее. Выяснилось, весь этот год техпаспорт на мою машину будет храниться в банке, как следствие — продать я ее не могу, а если я вовремя не переведу месячную свою выплату, банк машину забирает себе, хотя дал мне в долг всего одну шестую ее стоимости.

— У вас нет других условий? — спрашиваю.

Предложили другие условия, но там такая же чепуха: денег им сразу, недели, скажем, через три, никак не надо, им надо, чтоб я целый год висел у них на крючке, а документы на машину они будут при себе держать.

Вышел я раздосадованный, говорю хозяину: ну и условия тут, бредовые просто.

Я вообще не люблю в долг жить. Но тут нелепость двойная: долг возвращаешь, а его не берут. Хотят, чтоб я как можно дольше в долгу пребывал.

А хозяин еще не моей машины отвечает:

— Ты что, друг! Знаешь, какой популярностью эти банки пользуются! Берут займы один за другим на всю стоимость машины, и на пол ее стоимости.

«Что же это за люди? — думаю. — Неужели их радость от того, что они уселись за руль в своем авто может быть сопоставима с чувством собственной, простите меня, свободы?»

Это ведь ты не просто взял в долг, это тебя держат холодными пальцами за какое-то чувствительное место, и так крепко, что хочется стоять с пристывшей улыбкой и дышать изредка.

Один мой товарищ говорит мне как-то: «Слушай, я ведь завидую тебе. Если бы не мои обязательства, я бы тоже ходил на митинги и шествия... и речовки».

«Вот, — думаю, — какая картинка чудесная: у него обязательства есть, а у меня вроде как нет. Только и дел мне, что на митинги ходить с речовкою».

А потом спустя какое-то время друг мой делится радостью: купил, мол, красивую машину. В кредит. На пять лет. А за квартиру кредит он и так давно выплачивает.

«Таким образом, — рассказал он мне, — все друзья мои живут».

— Может, оно и к лучшему? — скажет мне иной консерватор; сейчас вообще много консерваторов вокруг, шагу ступить негде, сразу либо на консерватора наступишь, либо на патриота, либо на обоих сразу.

— Может, — скажет консерватор, — такое положение вещей избавит нас от лишних, так сказать, социальных катаклизмов.

Я даже готов согласиться: наверное, избавит на какое-то время. Но ведь такая жизнь не только от социальной активности, черт бы с ней, избавляет россиян. К примеру, человек, который должен за машину, квартиру, холодильник и утюг, никогда не решится родить ребенка, и тем более двух детей. Он непременно отложит это решение на шесть лет, пока паспорта на его квартиры и утюги лежат в банке или у иного хозяина его движимости и недвижимости.

Или вот здоровье... Да, да, душевное здоровье — это что, немаловажный фактор? У нас мужчины и так живут жизнь краткую и нервную. Неужели наши мужчины станут дольше жить, если будут всем по самый гроб должны?

Все детство свое голубоглазое дивился я на американские фильмы, которые сплошь и рядом начинались одними и теми же кадрами: едет джип, в джипе муж, жена, сын. Муж мрачный, как голодный зверь, стучит ладонями о руль: «Черт! — кричит. — Я! Потерял! Работу! Черт! Я потерял ее!»

И на жене лица нет, и сын притихший сидит.

«Что за чепуха! — размышлял я. — Вот мой папа не раз терял работу, никто и не думал этому огорчаться. Хороший человек всегда найдет себе работу».

Так, говорю, я думал. И по сей день так думаю, разве что эпитет «хороший» хочу сменить на эпитет «свободный». Свободный мужчина разберется со своей судьбой.

Но что это за мужчина, который стреножен ипотекой и банком, расщедрившимся на должок с многолетней отдачей! Этот мужчина работу не сменит: а вдруг на новом месте серая зарплата — и прощай тогда ипотека. На другой конец глобуса он тоже не улетит, окрыленный новым контрактом, — ведь что ему делать там, когда квартира здесь, и коль из-за нее так мучаешься, надо кровь из носу жить в ней, а на фига тогда покупал.

Такой мужчина хуже, чем гастарбайтер, — гастарбайтер может оставить свою лежанку на бетонном полу, доесть макароны б/п и махнуть на теплую родину свою. А наш должник никуда уже не махнет, он, не бейте меня сразу, просто раб. Ну ладно, ладно... крепостной.

И не надо мне ничего говорить о Европе и Америке, где «все так живут». Не знаю ничего о них, а о России кое-чего слышал.

Если люди, построившие эту систему и ею довольные, думают, что глубокие должники являются залогом государственной стабильности, они ошибаются.

Должники не только детей не рожают, дома не бросают, держатся за ненавистную работу и нервно спят. У них на подкорке всегда записана одна тягостная мысль: как бы сбежать от этого всего. Какой бы топор подложить под компас, чтоб наш корабль, идущий самым верным курсом, все стороны света перепутал, поплыл отсюда куда глаза глядят и забыл обо мне, должнике, навсегда.

Вот и вся мораль.

.. А машину я себе все-таки купил, ни рубля не взяв ни у банка, ни у государства. Не хочу с ними дела иметь. Я для них не партнер, неровня им я. Зовут они меня: «физическое лицо».

Всякое физическое лицо можно с хрустом перекусить. А свободного человека нельзя. Есть у меня такое заблуждение.    

^{Фото ВАСИЛИЯ МАКСИМОВА}