
Олег Нестеров — один из немногих, кто умеет делать нишевую музыку коммерчески успешной. Солист группы «Мегаполис» считает, что продать можно любую красивую и внятную музыку. В мае его фирма «Снегири» выпускает диски двух исполнителей, которым Нестеров предрекает большое будущее
фото: Дмитрий Гущин
Выступление вашей группы «Мегаполис» в Берлине с песней «Карл-Маркс-Штадт» 9 мая показал телеканал НТВ. Как родилась идея написать немецкую песню на музыку старой песни «Ландыши»?
Это было в 1990 году. Одна немецкая журналистка предложила мне перевести наши хиты. У них было засилье английского, немецких песен не хватало. Так появился «Карл-Маркс-Штадт» — первый российский хит на немецком. Благодаря песне этот язык перестал у нас ассоциироваться только с фильмами про войну и порнографией.
Есть понятия мейнстрима и андерграунда, коммерческой и некоммерческой музыки. «Снегири» — коммерческая музыка или нет? Насколько эти термины вообще работают?
Они обманчивы и ведут в тупик. Лучшие представители нишевой музыки очень популярны и востребованы. А иная «коммерческая» музыка успешна только до тех пор, пока вкладываются деньги. Как синтетические пищевые продукты. Курочек кормят химией на птицефабриках, чтобы хватило всем. Настоящей музыки мало, и правду заменяют суррогатами. Это делается для оптимизации расходов. За правду надо платить.
Почему люди потребляют суррогаты?
Человек боится быть не как все, смотрит на других. На него воздействует телевизор: «Аншлаг», «Песня года», «Фабрика звезд». Но потом человек переходит в другое качество. Либо спокойно-семейное, где есть только дом, работа и выпивка. Либо он становится независимым и сам формирует свой вкус. Тогда ему не нужны поточные курочки с птицефабрики. Он идет на охоту, чтобы найти новую, неизведанную, вкусную дичь.
Куда же он идет за этой дичью?
В клубы, интернет, едет на «Горбушку», в специальные магазины. И находит ту нишевую музыку, которую долго искал, смутно догадываясь, что где-то она существует и подходит лично ему, хотя он ее и не слышал по телевизору.
Но есть представление, что массмедийная музыка — для всех, а нишевая — это междусобойчик для богемы, музыкантов, меломанов. Интересуется ли такой музыкой средний класс?
Конечно. Если массовая музыка основана на узнаваемости, то нишевая—на доверии, ощущении правды, которое очень ценно в наш век бешеных перегрузок, когда хочется расслабиться.
Но зато есть проблемы с узнаванием. Нишевая музыка не звучит в большом эфире, не имеет таких рекламных мощностей. Как средний класс ее находит?
По наитию. Друг подарит диск, или вы пойдете в клуб с девушкой, или на корпоративную вечеринку продвинутый начальник пригласит. Сейчас такие вечеринки к масскультуре имеют мало отношения. Там нужен эксклюзив. Чтобы человек на пиле сыграл или спел загадочным голосом. И все понимают: да, это кайф. Деление на мейнстрим и маргиналов устарело. Мы живем не только в обществе потребления, но и в мире сетевых сообществ—нетократии. У потребителя икона—шопинг, он ведется на рекламу. А есть люди, которые вышли из-под огня, вывели близких и могут расслабиться, почувствовать прелесть музыки.
Путь в мейнстрим
«Нетократия» — название книги Александра Барта, социолога, музыканта, продюсера. Но его исследование о сетевых сообществах известно в России меньше, чем его знаменитая группа Army of Lovers. Это ведь тоже изначально была ниша?
Все проекты Барта начинались как сетевые, нетократические, но потом расширялись. Восьмидесятые для шведов были закатом, концом группы АВВА. Барт приехал из Германии и сотворил тусовку в Стокгольме, собрав ярких и красивых людей. Он позвал моднейших глянцевых журналистов Лондона на вечеринку с участием отборных фриков. И многие стали говорить: «Ох, круто! Все едем в Стокгольм». Так родилась Army of Lovers. Случайно, как «Карл-Маркс-Штадт». «Мегаполис» всегда был нишевым, а тут вообще «Ландыши», да еще и по-немецки. Но песня выстрелила.
Что нужно, чтобы выстрелить?
Внятность и красота. Пример — Шнур, конечно, в первую очередь. Он красив, им любуются, в нем — гармония. И Высоцкий был красивый и пел красиво, и Ив Монтан. Свои герои есть и в других стилях. В бардовской песне — Никитин, Митяев. Казалось бы, на гитаре тренди-бренди, иди к костру. А у них огромные залы и прайм-тайм на ТВ. В электронной музыке примеры мирового масштаба. Игорь Вдовин в мае выпускает у нас третий диск, а недавно был почти неизвестен. Он сделал песню с Земфирой для «Богини» Литвиновой и три трека на «Вендетте», но сейчас, судя по продажам, людям нужен сам Вдовин независимо от Земфиры. Он будет новым Андреем Петровым, озвучит полсотни фильмов, спектаклей.
А кто такой Чернусь, очередной диск которого вы выпускаете? Я слышал его предыдущий альбом с песенкой «Во всем виноват Чубайс». Слышал «Москву-04» на «Эхе Москвы», слышал «Говнорок»—пародию на «Наше радио».
Чернусь запел недавно. Он был совладельцем сгоревшего клуба «Секстон», имел итальянский ресторан в Москве, издал книгу о группе The Rolling Stones. На его новом диске будут проникновенные лирические баллады. Например, песня «Любовь на Лубянке» очень понравилась служителям щита и меча. Подозреваю, что таких хороших песен про ФСБ еще никто не писал.
Недавно Чернусь снялся в фильме «Попса» с песней «Леннон, Марли, Че Гевара».
| Если массовая музыка основана на узнаваемости, то нишевая — на доверии, ощущении правды |
Журнал "Огонёк" №20
от 23.05.2005, стр. 27