По данным ГТК, профессиональной одежды в Россию ввозится в 30 раз больше, чем модельной. Эти данные не соответствуют действительности — иначе вся страна носила бы импортные телогрейки и спецовки. Как правительство собирается покончить с нарушениями закона в таможенно-тарифной сфере, обозревателю Ъ КОНСТАНТИНУ Ъ-СМИРНОВУ рассказал глава департамента тарифного регулирования и мер защиты внутреннего рынка Министерства экономического развития и торговли АНДРЕЙ КУШНИРЕНКО.
— Таможенные пошлины меняются регулярно, но теперь правительство замахнулось на огромное число таможенных ставок, предлагает поменять саму их структуру. В чем суть таможенно-тарифной реформы?
— У таможенно-тарифной реформы три составных части. Во-первых, правительство планирует отказаться от фактически запретительных ставок импортных пошлин — 30 и 25 процентов. Во-вторых, мы предлагаем унифицировать ставки пошлин. Иными словами, они должны стать одинаковыми внутри однородных групп товаров. Например, с карбида кремния берется сейчас 15-процентная пошлина. С остальных химических веществ из этой же товарной группы — пять процентов. Закономерный вопрос: может таможенник без специального образования и оборудования отличить карбид кремния от карбида натрия? В принципе может. Пускай бросит растамаживаемый предмет в воду. Если взорвется, то это карбид натрия. Если он сможет разрезать им стекло, тогда это карбид кремния или искусственный алмаз (карборунд). Но это очень долгая и, главное, опасная операция. В результате все карбиды оформляются по пятипроцентной пошлине.
Таких примеров можно привести десятки. Разные ставки пошлин установлены для стальных труб, красок, химикатов, мяса птицы и т. п. Во всех случаях товары, как правило, растамаживаются по минимальной ставке. Мы находимся в ситуации самообмана. Не случайно правительство 7 сентября поддержало наше предложение унифицировать около двух тысяч ставок.
— Но в вашем министерстве обсуждалась идея сделать одинаковыми чуть ли не все ставки импортных пошлин?
— Действительно, вначале предполагалось, что унификация будет куда более широкой. Например, планировали установить единую ставку на все сельскохозяйственные товары. Однако после углубленного анализа мы поняли, что это невозможно, а может быть, даже и не нужно.
— Значит, кофе, чай, цитрусовые и бананы не будут облагаться, как предлагалось в июльском проекте постановления правительства, десяти- или пятнадцатипроцентной пошлиной?
— Можете не беспокоиться. Все останется по-прежнему — не более пяти процентов.
— Это радует. А в чем заключается третья составная часть таможенно-тарифной реформы?
— Это снижение ставок пошлин на технологическое оборудование. Сейчас их диапазон очень велик — от пяти до 20 процентов. Мы предлагаем сделать ставки не выше 10 процентов.
— Какой экономический эффект вы рассчитываете получить от таможенно-тарифной реформы?
— Ликвидация запретительных ставок и существенное снижение ставок импортного тарифа на технологическое оборудование делается для повышения конкурентоспособности нашей экономики и ее структурной перестройки. Вторая основная цель — увеличение доходов федерального бюджета, а также снижение уровня криминализации. Ведь что происходило с нашим импортным тарифом? Когда он был впервые введен в начале 90-х годов, ставки были очень высокими. Однако в России суровость законов всегда смягчалась необязательностью их исполнения. К 1994-1995 годам власти предоставили избранным импортерам, например Национальному фонду спорта и разного рода общественным организациям, огромное количество индивидуальных льгот. Поэтому долгое время высокие ставки никого не волновали, существовали вполне официальные способы их не платить. С течением времени индивидуальные льготы были ликвидированы, а высокие ставки остались. Тогда значительная часть внешней торговли ушла в "серую" и "черную" — контрабандную — зоны. Она стала криминализированной. Существует масса примеров того, как ввоз огромного количества товаров народного потребления не отражается в официальной статистике, а они тем не менее продаются на нашем рынке.
— Приведите наиболее характерные примеры.
— Текстиля, одежды у нас легально ввозится на $80-90 млн в год. Это, грубо говоря, месячный оборот такого магазина, как ГУМ или ЦУМ. Мало, по официальной статистике, ввозится мебели, а магазины забиты импортными гарнитурами. Или взять куриные окорочка. На российском рынке ежегодно продается не менее 600 тысяч тонн импортных окорочков. А по официальной статистике, их ввозится всего 250-280 тысяч тонн. Я уж не говорю про телевизоры. По данным ГТК, их растамаживают не более 12 тысяч в год. А по данным Госкомстата, у нас ежегодно продается около 2 млн импортных телевизоров.
— Как же удается провернуть такие операции?
— Недобросовестные импортеры используют так называемые товары прикрытия. "Товары прикрытия" первого рода — это товары, характеристики которых очень схожи с растамаживаемым товаром. Например, на одежду у нас существует ставка 30 процентов, на детскую одежду — 15, а на профессиональную — пять процентов.
— Значит, официально ввозят сплошь спецовки и телогрейки?
— Да. Импорт профессиональной одежды чуть ли не в 30 раз превышает импорт обычной. Другой пример. На свежие срезанные цветы установлена ставка 25 процентов. На зелень, листья, нераспустившиеся бутоны — пять процентов. В декларациях цветы, конечно, указывают — а вдруг таможенники потребуют открыть контейнер — но не более двух-трех десятков букетов. А процентов 95 по декларациям — зелень. Еще один классический пример — ввоз телевизоров. Готовые телевизоры завозятся из азиатских стран в приграничные с Россией страны, например в Финляндию, и там на специальном производстве разбираются на три части — корпус, кинескоп и звуковую часть. В таком виде их ввозят в Россию: на телевизоры пошлина 30 процентов, а на запчасти — пять процентов. Здесь в течение получаса вновь собирают готовый телевизор, на него приклеивается марка "Сделано в России" и платится пошлина пять процентов.
— Есть еще "товары прикрытия" второго рода?
— Эти товары по своим потребительским или технологическим характеристикам не имеют никакого отношения к действительно ввозимым товарам. Но они, во-первых, дешевы сами по себе, а во-вторых, на них установлены низкие адвалорные (процентные) пошлины — пять, десять процентов. Это, как правило, или мелкие товары народного потребления, школьно-письменные принадлежности, или поделки народных умельцев, предположим из соломки. Недобросовестные импортеры указывают в декларации, что ввозится сборная партия ТНП, в которой преобладают дешевые товары — наподобие ластиков, искусственных цветов и т. п. Хотя на самом деле там бытовая электроника и одежда.
— Так можно же проверить!
— Чаще всего "товары прикрытия" второго рода используются при железнодорожных или авиаперевозках. Времени у таможенников для проверки в этих случаях в обрез. Например, на российско-казахстанской границе поезд стоит пять минут, на российско-китайской — 40 минут. Для того чтобы проверить досконально самолет, скажем, в Домодедово, нужно десять тысяч человеко-часов. Был такой случай. Домодедовские таможенники, которым уже просто надоели эти ухищрения, потребовали вскрыть контейнеры. Первым делом им показали ящик с ластиками. Дескать, все по закону. Но самолет все равно отогнали на таможенную стоянку и начали описывать содержание каждого ящика. В результате открылась та картина, о которой я и рассказал. Завели уголовное дело, виновные были наказаны. Но на это было затрачено две недели. А за это время пришло еще 14 самолетов, и их благополучно растаможили.
— Значит, таможенная реформа здесь бессильна?
— "Товары прикрытия" второго рода так просто не уничтожить. Вместо ластиков можно использовать что-то еще. Но мы понижаем экономический стимул для такого рода нарушений: пошлины на те товары, которые растамаживались "под прикрытием", будут заметно снижены. Кроме того, принято решение резко усилить вооруженность таможни современными средствами досмотра и связи.