Особенностью московского саммита по ядерной безопасности стало то, что все предварительно согласованные документы его участниками были приняты, но ни одна из выдвинутых Россией в одностороннем порядке инициатив, в том числе идея о создании в Центральной и Восточной Европе безъядерной зоны, не нашла поддержки у "семерки". Некоторой компенсацией стали в целом конструктивные переговоры с США по проблеме фланговых ограничений и разграничению систем ПРО.
Смена тем на марше
В преддверии саммита активно дискутировались вопросы ядерной надежности, заявленные в повестке дня "восьмерки": утилизация ядерных отходов, развитие атомной энергетики. На финише же на первый план вышла тема ядерной безопасности. Лидеры договорились о скорейшем подписании — вероятно, осенью — договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (ДВЗЯИ), и это большой политический успех. Был он запланирован, или это тот самый "сюрприз русских", о котором говорили на Западе? Кроме того, ожидалось принятие конкретных решений по проблеме ЧАЭС, а также по прямой координации усилий спецслужб "семерки" и России по борьбе с ядерной контрабандой и терроризмом.
Украинская делегация уехала по сути ни с чем: лидеры "семерки", несмотря на крайне жесткое выступление на саммите Леонида Кучмы, так и не подписали документа, которого он ждал, — об определении четких условий и источников финансирования всех мероприятий по ликвидации последствий Чернобыльской катастрофы и закрытию ЧАЭС. Кучма в какой-то момент, судя по всему, даже собирался по-английски покинуть саммит. Но вмешательство президента Франции Жака Ширака погасило назревающий инцидент. В итоге "семерка" клятвенно пообещала в ближайшее время (вероятно, до конца года) предоставить Украине техническую поддержку и $3 млрд.
Из российских предложений наихудшая судьба оказалась у идеи создания в Восточной Европе безъядерной зоны — ее даже не стали обсуждать, по крайней мере на открытой для прессы части саммита. Это, впрочем, нетрудно было предвидеть. Позднее, на итоговой пресс-конференции, Борис Ельцин, правда, заявил, что идея была поддержана, но не всеми членами "семерки". Кто именно был против, Ельцин не сказал. Однако можно с большой долей уверенности говорить, что против предложения Москвы о сосредоточении ядерного оружия ядерных держав в пределах их собственных территорий высказались США и Великобритания. Вероятно, не желая портить отношений с США накануне выборов, президент России не стал акцентировать на этом факте внимания.
Как утверждали накануне саммита российские политики, готовившие встречу, самыми важными для Москвы были бы решения по проблеме утилизации и определения дальнейшей судьбы оружейного плутония. Однако с окончательным решением о том, что же все-таки делать с плутонием — перерабатывать в МОКС-топливо для АЭС, консервировать с целью возможного использования в будущем или остекловывать и навечно хоронить, так и не определились. Решено провести в ближайшее время "маломасштабные технологические демонстрации" всех трех вариантов, "включая возможность создания пилотных проектов". По итогам демонстраций где-то в конце года во Франции будет созвана международная встреча экспертов, тогда и будут окончательно определены варианты возможного международного сотрудничества.
Беспрецедентное значение московской встречи заключается в том, что лидеры "семерки" и России впервые официально признали существование незаконного оборота ядерных материалов (НЯОМ). Еще вчера это было предметом чуть ли не академических дискуссий — есть такой оборот или его нет. Многие сходились во мнении, что скорее всего нет. И вот официальное подтверждение его существования. Принятая программа борьбы с ядерными контрабандистами, а также террористами, как нетрудно заметить, носит преимущественно рамочный характер, и ее реализация во многом будет зависеть от доброй воли подписавших ее держав. Центральными звеньями при создании глобальной системы противодействия ядерной контрабанде станут Соединенные Штаты и Россия, в которых предполагается организовать центры по сбору и обработке соответствующей информации. Создание такого центра в России уже начато.
Взрывать или не взрывать — вот в чем вопрос
Крайне важными были результаты саммита по подготовке договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний. В этой связи бурную реакцию у представителей западной прессы вызвало заявление пресс-секретаря президента России Сергея Медведева от 19 апреля — за полчаса до неофициального ужина в Кремле только что прибывших в Москву глав государств. Заявление это прозвучало неожиданно и сместило акценты встречи. Как утверждают эксперты, вопрос о включении в повестку дня саммита ДВЗЯИ всплыл в последние полтора месяца. Программы по ядерной безопасности, касающиеся мирного использования, недопущения военного использования ядерных исследований, оказались в таком состоянии, что особо афишировать на саммите было нечего. И проблематика запрещения ядерных испытаний и подписания соответствующего договора была единственной, близкой к успеху. Более того, она сулила политические дивиденды всем собравшимся лидерам. Такой шанс было решено не упускать.
Москва устами Медведева призвала сделать все возможное, чтобы завершить переговоры по ДВЗЯИ не позднее сентября 1996 года. "Семерка" и Россия заявили, что договор может быть подписан к сентябрю. Однако главным успехом, по мнению российских дипломатических кругов, стало решение "семерки" и России об общем понимании сферы охвата договора. Согласно заявлению, принятому на саммите, запрещены будут любые испытательные взрывы ядерного оружия и любые другие ядерные взрывы. Фактически это означает поддержку так называемой австралийской формулировки. В свое время Австралия внесла эту формулировку, разъясняющую, что должен запрещать договор. 11 августа 1995 года США заявили о своем понимании сферы охвата, назвав его "нулевым" вариантом: запрещаются любые ядерные взрывы какой бы то ни было малой мощности. Позднее Франция с Великобританией присоединились к такой трактовке.
Однако Россия до последнего времени предлагала использовать формулировку московского договора 1963 года, добавив к перечислению запретных для испытаний сред еще и подземную. Кроме этой конкретизации, российское предложение ничем не отличалось от австралийского. Тем не менее после заявления США в августе прошлого года западные державы просили Россию публично заявить о поддержке именно австралийской формулировки. Дело в том, что они боялись подвоха со стороны Москвы — а ну как найдется некая пятая среда? Такая терминологическая требовательность была вызвана боязнью сюрпризов со стороны России. На самом деле под "пятой средой" подразумеваются лабораторные исследования в закрытых объемах.
До последнего момента Россия не была готова заявить о поддержке формулы запрета. Это было связано не столько с политическими моментами, сколько с борьбой ведомственных интересов тех структур, которые занимаются либо разработкой, либо использованием этого оружия. Лишь месяц назад было решено, что Россия все же заявит об общем понимании того, что должен запрещать договор. Военные круги России с большой осторожностью пошли на это. И условия, заявленные Медведевым, были четко с ними оговорены.
На фоне политического успеха уместен вопрос: насколько выгодно России присоединяться к ДВЗЯИ? Взрывы нужны, чтобы удостовериться в надежности оружия, изучить нюансы и собрать статданные о взрыве. Никакой эксперимент не способен дать их. Компьютерное моделирование, о котором много пишут, пока находится на очень низком уровне, в том числе и в США. Оно не может заменить натурные испытания. Так же не заменят их никакие другие эксперименты с ядерным оружием, опыты взрывного или невзрывного характера. Подтверждать надежность функционирования оружия в арсеналах будет сложнее. В более выгодном положении оказываются те страны, которые успели провести наибольшее количество ядерных испытаний до запрета и имеют накопленные данные. У России с США примерно одинаковое качество знаний. Другое дело — возможность использования уже имеющихся данных. В США, несмотря на бюджетный кризис, есть деньги на проведение расчетных работ с ядерным оружием без испытаний. В России денег на дорогостоящие программы нет. Второй фактор — технологическое отставание России в области вычислительной техники. Еще одной всеобщей заботой является Китай, который имеет средства, возможности и желание продолжать испытания. В такой ситуации, может, и неплохо, если все ядерные державы разом прекратят качественно совершенствовать ядерное оружие.
Одна из точек зрения такова: ДВЗЯИ даст гарантии ядерному разоружению, поскольку страны не будут иметь возможности обеспечивать надежность и безопасность боезарядов. С этим можно спорить — в обозримом будущем, по мнению экспертов, от ядерного оружия не собирается отказываться ни одна держава. Некоторое время можно будет обойтись без испытаний. Американцы официально заявили, что они смогут обходиться примерно 10-15 лет, после чего ученые США не гарантируют действенность оружия. Кроме того, одновременно с "нулевым вариантом" в августе 1995 года США заявили, что в случае угрозы национальной безопасности для обеспечения надежности ядерного арсенала США оставляют за собой право выйти из договора. О том же устами Медведева объявила 19 апреля и Россия.
Наконец, один из главных вопросов: насколько такие капитальные проблемы, как содержание ядерного арсенала, подвержены политической конъюнктуре? Иными словами, в какой ситуации мы можем оказаться в сентябре? Если у власти останется Ельцин, то Россия, уверены российские дипломаты, однозначно подпишет договор. Несмотря на противодействие ВПК и ядерного комплекса, Ельцин всегда твердо стоял на том, что никаких ядерных испытаний проводиться не должно. В случае победы коммунистов прогнозировать сложнее. Ситуация с ДВЗЯИ несколько отличается от ситуации с договором СНВ-2. Настроения в мире за последние пять лет радикально изменились, и президенту любой страны будет очень трудно публично заявить о своей поддержке ядерных испытаний. Франция, к примеру, заявила, что подпишет договор, но прежде ей необходимо сделать восемь взрывов. Вместо восьми Франция произвела только шесть взрывов — программа была сокращена на три месяца.
Итак, договор скорее всего подпишут. Затем должна последовать ратификация. Это дело не одного года. Формула ратификации ДВЗЯИ предусматривает, что договор обязательно ратифицируют пять ядерных держав и все страны, которые обладают технической возможностью создать ядерное оружие, то есть так называемые пороговые страны — Израиль, Индия, Пакистан. Самое главное, чтобы у стран не было искушения воспользоваться теми лазейками, которые имеются в договоре, и выйти из него. И это в гораздо большей степени связано с фактором власти, нежели с научно-техническими тенденциями.
АЛЕКСАНДР Ъ-КОРЕЦКИЙ, МАРИНА Ъ-СЕРГЕЕВА