Не правда — подобие

В прокат вышел фильм Никиты Грушина «Новый дом» о возвращении к жизни бывшей заключенной. Михаил Трофименков не поверил этой умеренно оптимистической социальной мелодраме.

Ближе к середине фильм, словно поперхнувшись, выстреливает неожиданным эпизодом. Аня (Дарья Савельева) приходит к директору швейной фабрики с рационализаторским предложением. Я тут, говорит, заметила, что рукава стачивают в одном цеху, а подшевронники в другом. Объединить бы оба процесса под одной крышей, чтобы девушки не тратили на переходы драгоценное рабочее время. Словно в современное кино воткнулась сцена из среднестатистического советского производственного фильма.

Предложение привело лишь к тому, что коллеги подкинули рационализаторше чужой кошелек и она лишилась работы и общежития. Но ее требование навести ordnung в отдельно взятом цеху контрастирует с образом женщины, отсидевшей семь лет. Интересно, в колонии она тоже советы надзирателям давала?

Между тем безумно важно, чтобы понять, как относиться к Ане, знать, кто перед нами: убийца или жертва обстоятельств. Молчит режиссер, не дает ответа. Ане можно только сочувствовать, ведь она оборачивается пусть неуклюжим, но своего рода ангелом для тех, кого встретит в новой жизни. Только благодаря выразительной физиогномике Дарьи Савельевой можно поверить в тюремное испытание героини. А еще она испытывает единственный шок от свободы: появились голосовые помощники. А так, что ли, все по-прежнему за семь лет, тетя?

Фильм по манере съемки тяготеет к работам тех, кого некогда окрестили «новыми тихими»: Бориса Хлебникова, Бакура Бакурадзе, Николая Хомерики. Внимательная, любящая актеров камера. Точечное правдоподобие жестов, лиц и слов. Неказистые, неприкаянные герои, барахтающиеся во враждебном или безразличном окружении.

Все это есть и у Грушина. Не случайно директора дома престарелых Колю — не вурдалака-коррупционера, как можно было бы предположить, а с утра пьющего гуманиста — сыграл Александр Яценко, талисман Хлебникова. Аня долго уговаривает его помыть голову. На 69-й минуте фильма он наконец соглашается, но после стирки выглядит таким же растрепой. Реализм, как и было сказано.

Голоса «новых тихих» порой возносились до трагических высот. Грушин же приглушает звук своей социальной мелодрамы. Тише, не будем ссориться, еще немного, и все будет хорошо.

А у Ани и так все хорошо. Выгнали с работы и из общаги вполне тюремного типа, так она устроилась на работу в зал игровых автоматов и в постель его владельца Ромы (Петер Зекавица). По совместительству экс-алкоголик Рома ведет некую абстрактную «группу поддержки»: такое вообще бывает? А когда хочется выпить, навещает место ДТП, где спьяну чуть не угробил дочурку: натужный, фальшивый сюжетный ход.

Еще Аня навещает бывшую свекровь в доме престарелых. Слава богу, у Раисы (Наталья Батрак) Альцгеймер и она принимает Аню за племянницу.

Но нет, Раиса прозреет ровно, когда доктор прописал, за минуту до финала.

Короче, Аня будирует Колю бороться за спасение дома, пребывающего в аварийном состоянии. Чинуши районного масштаба издевательски предлагают новые варианты размещения стариков один хуже другого. Но благодаря частному капиталу, пусть и вызывающему смутное недоверие, судьбу стариков на ближайшие три года Аня обеспечила. Накрыла напившегося Рому одеяльцем. Получила от Раисы семейный фотоальбом, где ее лицо и фигура яростно выцарапаны. И под занавес напугала случайно встреченных на улице сотрудников УФСИН вопросом, не натирает ли им шею форма, пошитая в ее цеху.

Нет, не натирает. Так что будем считать этот эпизод вот таким вот тихим катарсисом.