Ромео Кастеллуччи поставил «Святого Франциска Ассизского» Мессиана в Зальцбурге

Самым масштабным событием нынешнего Зальцбургского фестиваля стала опера Оливье Мессиана (1908–1992) «Святой Франциск Ассизский». Исполинскую мистерию, один из самых больших и самых сложных сценических опусов ХХ века, поставили на сцене Скального манежа знаменитый режиссер Ромео Кастеллуччи и дирижер Максим Паскаль.

Ошарашивающий спектакль Кастеллуччи местами невероятно человечен — как в сцене с прокаженным: статный тенор Шон Паниккар поет Прокаженного, стоя в сторонке в белых ризах, но Франциск в это время смиренно и заботливо обмывает немощное старческое тело актера-«дублера». Местами почтительно агиографичен: Кастеллуччи ввел в спектакль две безмолвные сцены, которые отсутствуют в опере, но есть в житии. В самом начале Франциск порывает с семьей и со светским прошлым, сбрасывая одежду как символ прежней жизни, а в середине спектакля мимолетно возникает эпизод с волком из Губбио (не мог же Кастеллуччи пройти мимо возможности вывести на сцену живого волка). А еще перенасыщен, как всегда, отсылками к искусству старому и новому. И густо, от души прошпигован символами — от заумных до самых базовых: вода, огонь, кровь, хлеб, глина, черная грязь.

Мегасостав Венских филармоников и поющий откуда-то свыше исполинский хор выдают такую экстатическую мощь, которая не поддается никакой деконструкции. Харизма и вокальная выдержка канадского баритона Филиппа Слая (Франциск), не покидающего сцену ни на минуту, барочная выделка французского сопрано Лоран Олива (Ангел), и особенно труд дирижера Максима Паскаля, перерастающий физическую изнурительность,— это то, без чего трудно вообразить этот амбициознейший зальцбургский «гран-прожект». Фестиваль больших имен все-таки может быть и фестивалем просто больших музыкантов.

Подробнее — в материале «Ъ» «Святость в радость».