Компанию Дмитрия Агарунова Gameland многие считают сектой гомофобов и трудоненавистников — так основателю издательского дома, выпускающего специализированные «журналы для энтузиастов», отозвались неосторожные слова на тему тайм-менеджмента и менеджеров нетрадиционной сексуальной ориентации. Но это не столько неправда, сколько часть большой мозаики. Gameland — одна из немногих российских компаний, где корпоративная миссия возведена в ранг корпоративной религии, которой придерживается даже сам основатель.
 |
Надо сначала понять, кто ты — язычник, христианин, ученый, отец. Как только ответил на этот вопрос, надо жестко встать на путь. И тогда все получается.
Когда я задумался, кто я, пришел к выводу, что я еврей. Хотя тогда я еще не знал, что такое быть евреем. А быть евреем — значит соблюдать заповеди, которые отличают евреев. Когда я встал на этот путь, я увидел, насколько проще стала моя жизнь — стало легко подбирать друзей, принимать решения, определять, что мое и что не мое. Я пришел к выводу, что и для компании было бы здорово определить, в чем ее суть.
Принципы у нас висят на стенке. Мы принимаем на работу людей, которые любят заботиться о других. Признаем, что есть духовная часть мира. Ищем тех, кто хочет изменить мир. Понимаем, что с каждым человеком взаимоотношения надо выстраивать и с каждым можно добиться поразительной близости, если относиться к этому очень серьезно.
С саботажем никак не борюсь. Просто те, у кого скепсис по поводу ценностей, потихонечку уходят. Кому ценности нравятся, потихонечку приходят. Так мы все больше приближаемся к принципам на бумажке.
Если человек исповедует религию отцов, в моих глазах это плюс. Мне подозрителен азербайджанец, принявший христианство, так же как русская девочка, принявшая ислам. Для меня отказ человека от религии предков — звоночек, который дает повод для более глубокого изучения. Ведь это может быть поиск. А может быть протест.
Открыто заявлять о своих взглядах эффективно. Тот, кто их не разделяет, просто не идет на контакт и экономит тебе время.
Я искал инвесторов среди людей семейных и религиозных. И вот пожалуйста. Наш инвестор — шведский фонд, в котором оба директора состоят в первом браке, у каждого по трое детей, и они религиозны.
Чем меньше работаешь, тем больше производительность труда. Вы не знали об этом? У меня важнейшие мысли приходят в отпуске. Так человек устроен — ему надо переключаться. Чем глубже переключение, тем эффективнее. Поэтому у нас не поощряется переработка. Если человек работает 200 часов в месяц, он уже на карандаше — значит, что-то не так и ему нужна помощь.
Неохота быть паровозом. Каждый человек создан для какой-то миссии. Моя задача понять эту миссию и помочь ее реализовать. Мне хочется зажигать бензин, который уже есть в людях. А не пылать самому.
Я хочу, чтоб мы больше создавали, а не больше работали. Мне нравится Скандинавия, где экономические результаты не хуже, чем в США, а люди на порядок меньше работают. И отношения в компаниях теплые. Не случайно в Скандинавии родилась концепция корпоративных религий — как отражение многих реальных случаев.
Мы посвящаем работу самореализации, а не соревнованию, у кого пиписька больше или карман шире. Конкуренция, взятие баррикад, победы-мобеды — это все не для нас. Я не собираюсь посвящать свою жизнь и жизнь сотрудников этой глупости.
записал Максим Котин