Кот Матроскин встретил принцессу Дракулу

В галерее "Борей" открылась выставка художниц из восточнобаварского города Швандорфа Марии Зайденшван и Ани Мюллер "Впечатления о Петербурге".

       Несмотря на то что Мария Зайденшван родилась в годы войны, а Аня Мюллер годится ей во внучки, на вернисаже они напоминали сестер. Из гущи приглашенных даже раздался сердобольный голос: "Да какие там впечатления у них! Замерзли небось здесь, такие маленькие".
       "Впечатлений" иностранных художников о Петербурге ждешь с опаской, хотя сознание "аборигенов" заштамповано гораздо сильнее, чем сознание "варягов". Соединение в рамках выставки художниц разных поколений — демонстрация, какими вопиюще непохожими методиками пользуется современное искусство, чтобы описать один и тот же объект. Большая часть гуашей Марии Зайденшван, близкой к полуфигуративному экспрессионизму, старомодной "ручной работе", еще доверяющей и реальности, и власти художника над нею, привязана к "замыленным" памятникам. Но видит она какой-то неизвестный город, где леса на ремонтируемых церквях придают им готический абрис, зажатые зданиями сады разрастаются в джунгли, а из туннеля метро тянет не вонью металла, а духом путешествия к центру Земли. Ее Петербург переживает две противоположные трансформации. Он то утрачивает пресловутую величавость, сужается до уютных размеров — каменные львы похожи на больших лохматых собак, а юноши на Аничковом мосту отказываются от невозможного усмирения коней, — то растворяется в цвете и свете, превращаясь именно что в абстрактное "впечатление".
       Аня Мюллер, как дитя постмодерна, не распылялась на прогулки, а сразу решила ухватить "суть" жизни в Петербурге. Для 1990-х же суть — логотип, штамп, поп-артистская "икона", не неповторимое, а тиражируемое. Чтобы ее постичь, запираются в мастерских друзей, смеются над непонятными анекдотами, смотрят телевизор и читают комиксы. За отсутствием в России комиксов приходится их создавать. Аня Мюллер выбрала небанальный символ Петербурга, хотя ставший в ее работах символом противостояния "нигилизму" Кот Матроскин меньше похож на себя, чем на французского песика Пифа. Хорошо, что не на Микки Мауса. Но функционирует он в несвойственной ему реальности, на грани психоделики. Откуда ни возьмись, окружили его принцессы с молниеносно отрастающими дракульими зубками, ледяные красавицы то ли с сигарой, то ли с чем-то на сигару похожим в зубах и мишени, пятнающие спины анимационных зверюшек. Очевидно, таким образом состоялся долгожданный "диалог культур", вернее, диалог штампов, которыми культуры успешно подменяют.
       МИХАИЛ ТРОФИМЕНКОВ