«Я ВЫШЕЛ ИЗ ТЕЛА, ДАННОГО МНЕ ПРИРОДОЙ»

В этой публикации вы ни разу не встретите распространенных ныне «жалких слов» типа: «всем сейчас нелегко, время такое...» Потому что их невозможно услышать от человека, о котором я хочу вам рассказать. Послушайте его — и вы убедитесь, что он далеко не такой, как все.

ВО-ВТОРЫХ

— Мои мечты всегда были связаны с техникой, математикой, физикой. Поэтому в свое время поступил в Московский инженерно-физический институт. К тому времени на моих руках были два младших брата. Мы рано остались без родителей, и мне пришлось быть маленьким папой и мамой.

Несмотря на то, что жили мы, мягко говоря, не в достатке и надо было заботиться о том, чтобы деньги зарабатывать, я понял, что без высшего образования и без знания «языка» не прожить. МИФИ в то время, в 1959 году, считался очень престижным институтом. Учился я на повышенную стипендию, начиная со второго курса, работал на кафедре и получил диплом на год раньше своих однокашников. К тому времени у меня было 20 опубликованных научных трудов. Следующие 20 лет своей жизни я проработал научным сотрудником в курчатовской системе.

— У вас есть дети?
— Да, четверо. Старший сын, которому сейчас было бы 26 лет, увы, погиб. А моей младшей дочери два года.

Отношения с женщинами у меня складывались далеко не просто. Такого человека, как я, может полюбить либо очень необыкновенная женщина (ей что-то дано свыше), либо такая, которой пришлось многое пережить и вынести из пережитого нечто, способное подвигнуть ее на этот шаг. И третий вариант — это «завоевать» женщину путем невероятных усилий с моей стороны.

Трижды я был женат. Первая жена — из актерской среды, занималась в театре-студии, а я — молодой, подающий надежды ученый, как я себя называл, «самый маленький ядерный физик в стране», отягощенный неустроенностью быта. Но чем-то я все же смог ее заинтересовать! Может быть, своими суждениями, раскрепощенным поведением... Не помню наверняка, но, по-моему, она сама предложила оформить наши отношения.

Но вскоре появился подающий надежды молодой красавец-актер и увел у меня жену, заявив в ее присутствии: «Володя, какое вы имеете биологическое право на эту женщину? И что вы можете дать ей, актрисе, со своей ядерной физикой и этой логарифмической линейкой?» (А я действительно в тот момент держал в руках классную чешскую логарифмическую линейку, которая мне очень нравилась.) И я понимал: да, я из другого мира, и в этом трагедия, я действительно ничего не мог ей дать. Этот актер меня тогда просто морально раздавил. Было желание накинуть петлю на шею и уйти из жизни.

Но я не стал этого делать, так как у меня была семья — младшие братья. И, кроме того, мои увлечения.

Вскоре судьба сыграла шутку: меня пригласили сняться в фильме «Руслан и Людмила» — я тоже стал актером. После этого появились другие роли в кино, стали приглашать в театр.

Мне нравится определенный тип женщин. Но то, что мне нравится, очевидно, должно мне доставаться гораздо большей ценой, чем всем остальным. И это справедливо.

Вторая жена, ныне покойная, родила мне двух сыновей. Второму сыну сейчас 24 года. В последнем, третьем, моем браке мы с женой прожили уже 10 лет, у нас две дочери. Но сейчас он (брак) «перебаливает», переживает не самое простое, кризисное состояние, и дальнейшая его судьба неизвестна.

— Владимир, к вам, наверное, часто на улице подходят люди, узнают?
— Довольно часто. Интерес ко мне в последнее время обусловлен телеигрой Леонида Ярмольника «Золотая лихорадка», в которой я участвую.

— Как вы относитесь к тому, что уважаемый господин Ярмольник, который значительно моложе вас, в телепередаче обращается к вам на «ты»?
— Мне многие говорят «ты». Что касается господина Ярмольника, то, по-моему, он просто не знает, сколько мне лет, он как-то сказал: «Поживи с мое...» Я к этому никак не отношусь. Абсолютно. Но все же, как благовоспитанный человек, я всегда говорю ему «вы».

Я понял такую вещь — обращение ко мне на «ты» связано не с психологическим восприятием, а с биологическим. Люди прежде всего воспринимают форму и говорят с формой. Меня это не обижает. А мое «я» запрятано глубоко внутри, и надо очень-очень постараться, чтобы меня задеть по-настоящему. Я туда никого не пускаю.