Что смотреть на 7-й Московской биеннале современного искусства

19 сентября начинается 7-я Московская биеннале современного искусства. Основной проект на этот раз разместится в Третьяковской галерее на Крымском Валу, выставки параллельной программы — как обычно, по всему городу. Анна Толстова изучила программу биеннале и составила гид по наиболее заметным событиям

Принято считать, будто биеннале существуют для того, чтобы намечать новые перспективы современного искусства. Похоже, 7-й Московской международной биеннале современного искусства удастся показать, каковы эти перспективы, по крайней мере, в России, коль скоро она делается в эпоху консервативных перемен, и внутренние изменения в структуре биеннале совпали с внешними культурно-политическими трансформациями. Команда Московской биеннале сменилась: ее основатель Иосиф Бакштейн ушел в отставку с поста комиссара — теперь проектом управляют менеджеры культуры и созванный ими экспертный совет, на который возложена коллективная ответственность за все творческие решения. Что же до внешних процессов, похолодание на идеологическом фронте происходило постепенно, но в последние месяцы явно обострилось желание надзирать и наказывать по армии искусства. Министерство культуры выпустило циркуляр, в котором предложило собственное определение современного искусства: под ним теперь надлежит понимать все, что создано сегодня в плане изобразительного и визуального, скажем, живопись Студии военных художников имени Грекова. Минкультовское представление об актуальном прекрасном, мягко говоря, отличается от принятого в мировой профессиональной среде. Но зато с помощью официальных предписаний "что считать современным искусством" всем подведомственным институциям можно навязывать консервативную выставочную, образовательную и издательскую политику. В проправительственной печати обсуждаются идеи возродить творческие союзы и вернуть им цензурные функции. Можно предположить, что в этой новой реальности Московской биеннале отводится роль красивой ширмы, демонстрирующей не столько городу, сколько миру, что в области современного искусства в России все более или менее благополучно.

Куратор Московской биеннале, директор токийского Музея современного искусства Юко Хасегава, придумала поэтичную тему "Заоблачные леса": речь идет о "креативном племени художников", рыцарей новейших технологий и реформаторов художественных традиций, перемещающихся в информационные облака, но при этом не забывающих о культурных корнях; речь идет о новой экологии творчества и мире как экосистеме, где креативность стала движущей силой. Эта герметическая программа хороша и удобна своей аполитичностью, мантра о креативности созвучна модным управленческим идеям, к тому же тема соотносится с проходящим в России годом экологии, символически вписывая биеннале в программу официальных мероприятий. Выбор площадки для биеннале тоже подчеркивает ее государственнический статус: впервые основная выставка пройдет в главном национальном музее отечественного искусства, и, чтобы освободить место, в Третьяковской галерее на Крымском Валу разбирают постоянную экспозицию современного искусства — очевидно, как самую незначительную составляющую коллекции. Интересно, в каком виде она будет восстановлена по завершении долгоиграющей биеннале и войдут ли в нее — в соответствии с последними министерскими наказами — творящие сегодня грековцы и другие мастера военно-патриотического жанра.

В списке участников — 52 художника из 25 стран мира, от США и Германии до Индонезии и Ирака. Что до России — акцент демонстративно сделан на молодежи: "Куда бегут собаки", Алина Гуткина, Алексей Мартинс, Анастасия Потемкина, Илья Федотов-Федоров, Валя Фетисов, Михаил Толмачев. На удивление много звезд первой величины: Мэттью Барни, Пьер Юиг, Олафур Элиассон, Райан Трекартин, Тистер Гейтс, Лор Пруво, группа Forensic Architecture — пожалуй, только Жан-Юберу Мартену в золотые, во всех смыслах, годы Московской биеннале удалось собрать подобный состав. Но и среди не столь именитых в перечне — полно экспонентов последних венецианских биеннале и документ. Однако все они служат фоном для главного украшения 7-й Московской биеннале — бурятского скульптора Даши Намдакова.

Наиболее подходящим местом для квазифилософического китча Даши Намдакова была бы какая-нибудь лавочка при региональном отделении Союза художников, если бы в числе ценителей его бронзы не оказалось несколько самых высокопоставленных эстетов Российской Федерации. Впрочем, правительственные вкусы сходятся на всем пространстве бывшего СССР, и из скромного ювелира Даши Намдаков понемногу начал превращаться в коллегу среднеазиатских придворных ваятелей, мастеров разнообразного батыр- и тимур-арта. Вполне возможно, что Юко Хасегава, не разобравшись толком в сложностях российской художественной жизни, приняла националистический салон Даши Намдакова за некую деколониальную практику. Но триумф бронзовщика, отвечающего разве что минкультовским критериям современного искусства, может стать прецедентом и впоследствии открыть дорогу на Московскую биеннале другим ревнителям вечных ценностей официоза наподобие Василия Нестеренко.

Никаких специальных гостей и специальных проектов у Московской биеннале в этом году нет — все "попутчики" демократично включены в общую параллельную программу. О том, каких титанических усилий стоила ее разработка, красноречиво свидетельствует фраза из пресс-релиза: "Всего поступило 75 заявок, в параллельную программу вошли 69 выставок 49 институций". К биеннале оказались подверстаны едва ли не все проходящие в эти дни выставки современного искусства и даже модернизма, например выставка Константина Бранкузи из собрания Центра Помпиду в Мультимедиа Арт Музее. Эти попытки изображать венецианский размах в Москве выглядят комично, но ряд выставок действительно делался к биеннале, а не стал удачным совпадением в музейных графиках.

Центру творческих индустрий "Фабрика" каким-то чудом удается оставаться островком независимого — от политики, экономики и профессиональной конъюнктуры — искусства и предоставлять право голоса всем, кому не хватило высоких трибун. На этот раз голоса разделились: одни взялись за критику общества потребления, другие — за защиту прав потребителя. Ольга Божко выстроит настоящую "Триумфальную арку" из кирпичиков бумажной упаковки для продуктов, а Дмитрий Кавко — модель утопического города, представляющего собой тотальный торговый центр. Тогда как команда художников под руководством Алексея Иорша и Анны Руссовой вступится за невинно убиенные овощи и фрукты, казни которых нам регулярно показывают по телевизору.

Вдохновившись фантастической историей архитектурного ансамбля Биологического музея, выстроенного немецкими и шведскими архитекторами в псевдорусском стиле для Музея русских древностей, который в советское время вынужден был уступить место Музею живой природы, группа шведских и русских художников решила выяснить национальный вопрос в отношении "родных берез". То есть разобраться, почему березе, растущей повсеместно в северном полушарии и не признающей никаких государственных границ, удалось стать национальным и даже националистическим символом для многих народов.

Самарские интеллектуалы, художник Владимир Логутов и культуролог Илья Саморуков, давно находятся в плену идей Брюно Латура и заразили ими большую группу товарищей. Под кураторским руководством Логутова и Саморукова статус вещи в жизни и искусстве исследуют Игорь Самолет, Андрей Сяйлев, Александр Веревкин, Иван Горшков, Илья Гришаев, Анастасия Кизилова, Петр Кирюша, Кирилл Макаров, Роман Минаев, Алек Петук и другие.

Бурная революционная юность Валерия Чтака, ученика Авдея Тер-Оганяна и члена группы "Радек", сменилась затяжной благонадежной молодостью — виртуоз жанра концептуалистских граффити, он был едва ли не первым художником, которому удалось перевести стрит-арт в формат галерейного искусства, сделав фирменным товаром иронию и двусмысленность. Вот и тотальная инсталляция, имитирующая разноголосицу "злых улиц" в парниковом пространстве хайтековской башни "Москва-Сити", полна иронических полунамеков. Москва, мегаполис, урбанистика, реновация — если кто-то не понял, социальные противоречия, поднятые на высоту 215 метров, снимаются.

"Непокоренные" — прекрасный материал для исследований того, как образуются художественные сообщества и художественные поколения. Не группа с манифестом, не движение с единой эстетической платформой и даже не сквот, но студия, арендованная выпускниками Художественно-промышленной академии имени Штиглица на заводе по адресу: проспект Непокоренных, 17 в Петербурге. Общность школы и условий существования, общая амбициозность и художественно-промышленное ремесло в руках — за десять лет существования студии "Непокоренных" возникло новое "молодое петербургское искусство": Илья Гапонов, Кирилл Котешов, Ирина Дрозд, Иван Плющ, Максим Свищев, Татьяна Ахметгалиева, Виктория Илюшкина, Вероника Рудьева-Рязанцева, Стас Багс, Илья Гришаев, Ася Маракулина, Семен Мотолянец, Алена Терешко и другие.

Выставку Ильи Федотова-Федорова курирует Алексей Масляев, и это многообещающий дуэт одного из самых оригинальных молодых художников и одного из самых одаренных молодых кураторов Москвы. Объекты и инсталляции Ильи Федотова-Федорова, генетика по первому образованию, наполнены меланхолическим чувством обреченности мира на клеточном уровне. Катастрофическая картина является и в инсталляции "Инстинкт самосохранения", напоминающей не то лабораторию, не то кунсткамеру будущего, когда границы между органическими веществами и неорганической материей окажутся стерты, а лимиты человеческого познания исчерпаны.