'/%3e%3cpath%20fill-rule='evenodd'%20clip-rule='evenodd'%20d='M14.3017%2018.2207H15.3723L14.8352%2016.9716L14.3017%2018.2207ZM14.0381%2018.8502L13.7205%2019.5769H12.9973L14.5351%2016.0881H15.1601L16.6917%2019.5769H15.9493L15.6357%2018.8502H14.0381ZM25.6746%2019.5744H26.3736V16.0879H25.6746V19.5744ZM22.8929%2018.0766H24.1812V17.4409H22.8929V16.7264H24.7631V16.0905H22.1942V19.5767H24.8304V18.9408H22.8929V18.0766ZM20.1158%2018.4886L19.3234%2016.0879H18.7452L17.9528%2018.4886L17.1817%2016.0898H16.4277L17.6446%2019.5789H18.2308L19.0245%2017.2871L19.8181%2019.5789H20.4094L21.6232%2016.0898H20.8887L20.1158%2018.4886ZM11.9304%2018.0863C11.9304%2018.6538%2011.6486%2018.9571%2011.1368%2018.9571C10.6222%2018.9571%2010.3388%2018.645%2010.3388%2018.0621V16.0902H9.63046V18.0863C9.63046%2019.0681%2010.1761%2019.6312%2011.1271%2019.6312C12.0875%2019.6312%2012.6381%2019.0574%2012.6381%2018.0571V16.0881H11.9304V18.0863ZM7.94048%2016.0881H8.64841V19.5791H7.94048V18.1613H6.34117V19.5791H5.63281V16.0881H6.34117V17.4962H7.94048V16.0881Z'%20fill='white'/%3e%3cpath%20fill-rule='evenodd'%20clip-rule='evenodd'%20d='M16.0069%2011.6456C13.556%2011.6456%2011.5625%209.65187%2011.5625%207.20117H12.1903C12.1903%209.30551%2013.9026%2011.0176%2016.0069%2011.0176C18.1113%2011.0176%2019.8236%209.30551%2019.8236%207.20117H20.4514C20.4514%209.65187%2018.4576%2011.6456%2016.0069%2011.6456Z'%20fill='white'/%3e%3cdefs%3e%3clinearGradient%20id='paint0_linear_17199_5762'%20x1='1336'%20y1='2.75586'%20x2='1336'%20y2='2669.42'%20gradientUnits='userSpaceOnUse'%3e%3cstop%20stop-color='%23FB6361'/%3e%3cstop%20offset='1'%20stop-color='%23ED3E45'/%3e%3c/linearGradient%3e%3c/defs%3e%3c/svg%3e)
«Если бы у Шекспира был психиатр, у нас бы не было его пьес»
Гертруда Стайн о том, кто есть кто в литературе
75 лет назад, 27 июля 1946 года, умерла Гертруда Стайн — писательница, коллекционер, интеллектуальная муза художников и гуру литературного мира. Ее писали Пикассо и Валлоттон, в ее парижском салоне собирался весь цвет европейского модернизма, она придумала «потерянное поколение», научила писать Хемингуэя и во многом определила расстановку сил в литературе первой половины XX века. Собрали ее высказывания о писателях и поэтах
AFP
1
Деревенский умник. Впечатляет, если ты сам из деревни, но если нет, то нет.
Деревенский умник. Впечатляет, если ты сам из деревни, но если нет, то нет.
2
Джойс хорош. Хороший писатель. Людям он нравится, потому что он совершенно не поддается осмыслению и каждый может понимать его по-своему. Но кто был раньше: Гертруда Стайн или Джеймс Джойс? Не забывайте, что моя первая великая книга «Три жизни» вышла в 1908 году — задолго до «Улисса».
Джойс хорош. Хороший писатель. Людям он нравится, потому что он совершенно не поддается осмыслению и каждый может понимать его по-своему. Но кто был раньше: Гертруда Стайн или Джеймс Джойс? Не забывайте, что моя первая великая книга «Три жизни» вышла в 1908 году — задолго до «Улисса».
3
Нас окружают гомосексуалы, все хорошее во всех искусствах делают они, и когда я говорила, что все мужчины проигрывают в сравнении с Хемингуэем, я была уверена, что он тайный гей.
Нас окружают гомосексуалы, все хорошее во всех искусствах делают они, и когда я говорила, что все мужчины проигрывают в сравнении с Хемингуэем, я была уверена, что он тайный гей.
4
Вы читали биографию Сэма Гранта? Безумно интересно. Достаточно главы на вечер, чтобы он длился как можно дольше.
Вы читали биографию Сэма Гранта? Безумно интересно. Достаточно главы на вечер, чтобы он длился как можно дольше.
5
Бедняга Фицджеральд, он родился алкоголиком.
Бедняга Фицджеральд, он родился алкоголиком.
6
Писатели и алкоголь — забавная вещь. Взять Харта Крейна, когда он приехал в Париж. Он всегда был слишком пьян, чтобы дойти до нас, за исключением пары раз, когда он был наполовину пьян. Невозможно писать о «яростном поиске» и все время быть пьяным — тогда поиск уже не яростный. Хемингуэй, Крейн, Шервуд — все они верили, что жизнь вращается вокруг страсти, но сами они были без страсти, потому что физиологически алкоголь убивает всякую страсть.
Писатели и алкоголь — забавная вещь. Взять Харта Крейна, когда он приехал в Париж. Он всегда был слишком пьян, чтобы дойти до нас, за исключением пары раз, когда он был наполовину пьян. Невозможно писать о «яростном поиске» и все время быть пьяным — тогда поиск уже не яростный. Хемингуэй, Крейн, Шервуд — все они верили, что жизнь вращается вокруг страсти, но сами они были без страсти, потому что физиологически алкоголь убивает всякую страсть.
7
Если бы у Шекспира был психиатр, у нас бы не было его пьес и сонетов.
Если бы у Шекспира был психиатр, у нас бы не было его пьес и сонетов.
8
Читаю Бальзака после долгих лет воздержания. Он подлинная слава Франции, не то что месье Жид.
Читаю Бальзака после долгих лет воздержания. Он подлинная слава Франции, не то что месье Жид.
9
Жид превратился в какого-то нервного Виктора Гюго.
Жид превратился в какого-то нервного Виктора Гюго.
10
Единственный, кто сохранил в себе юношескую энергию, это Жан Кокто — у него нет возраста, но есть гибкость. Он сохранил такие вышедшие из моды добродетели, как великодушие и преданность, и делает, как говорят, хорошие фильмы.
Единственный, кто сохранил в себе юношескую энергию, это Жан Кокто — у него нет возраста, но есть гибкость. Он сохранил такие вышедшие из моды добродетели, как великодушие и преданность, и делает, как говорят, хорошие фильмы.
11
Андре Бретон — величина примерно такого же масштаба, что и я. Он лидер, и все обязаны перед ним преклоняться, потому что он основал сюрреализм, и вы, конечно, тоже, но все же постарайтесь держать себя в руках и не падать ниц.
Андре Бретон — величина примерно такого же масштаба, что и я. Он лидер, и все обязаны перед ним преклоняться, потому что он основал сюрреализм, и вы, конечно, тоже, но все же постарайтесь держать себя в руках и не падать ниц.
12
Единственный писатель девятнадцатого века и первый литератор, сумевший отыскать пути к литературным методам двадцатого века.
Единственный писатель девятнадцатого века и первый литератор, сумевший отыскать пути к литературным методам двадцатого века.
13
Отличная атмосфера и хороший пейзаж — слишком много бабочек — сексуальная жизнь его и его героев наводит скуку.
Отличная атмосфера и хороший пейзаж — слишком много бабочек — сексуальная жизнь его и его героев наводит скуку.
14
Сартр вышел из моды, как Диор. New look устарел.
Сартр вышел из моды, как Диор. New look устарел.
15
Здесь все без ума от Стейнбека и Дос Пассоса. Их открыл Сартр, и хотя сам он выходит из моды, его американцы по-прежнему популярны.
Здесь все без ума от Стейнбека и Дос Пассоса. Их открыл Сартр, и хотя сам он выходит из моды, его американцы по-прежнему популярны.
16
Торнтону не хватает того сладострастия, которое привнес Уитмен. На самом деле ни у кого из американцев его нет или они прячут его очень глубоко. У Хемингуэя его не было, у Шервуда Андерсона тоже. Уитмен действительно был первым, кто начал жить чувствами, и влип, по-настоящему влип.
Торнтону не хватает того сладострастия, которое привнес Уитмен. На самом деле ни у кого из американцев его нет или они прячут его очень глубоко. У Хемингуэя его не было, у Шервуда Андерсона тоже. Уитмен действительно был первым, кто начал жить чувствами, и влип, по-настоящему влип.
17
Кольридж и По очень похожи. Их повествовательная поэзия настолько проста, что рассказ и лирика становятся одним целым — криком совы, речью ворона, альбатросом.
Кольридж и По очень похожи. Их повествовательная поэзия настолько проста, что рассказ и лирика становятся одним целым — криком совы, речью ворона, альбатросом.
18
Аполлинер был связующим звеном, у него был талант собирать людей вместе, теперь же, когда его не стало, все как-то разбрелись и раздружились.
Аполлинер был связующим звеном, у него был талант собирать людей вместе, теперь же, когда его не стало, все как-то разбрелись и раздружились.
19
Не стоит подражать прямо — так вас никто не будет читать. Но можно находиться под влиянием, и это будет иметь эффект, не будучи копией. И Хэм, и Шервуд читали и изучали то, что я писала, и мои ритмы проступают в их стиле, хотя они настолько не похожи друг на друга и на меня, насколько это вообще возможно.
Не стоит подражать прямо — так вас никто не будет читать. Но можно находиться под влиянием, и это будет иметь эффект, не будучи копией. И Хэм, и Шервуд читали и изучали то, что я писала, и мои ритмы проступают в их стиле, хотя они настолько не похожи друг на друга и на меня, насколько это вообще возможно.
20
Слава Англии заключена в описании всецело наполненной повседневной жизни на острове. Задумайтесь о Чосере, задумайтесь о Джейн Остен, задумайтесь об Энтони Троллопе, а жизнь вещей, замкнутых в этой повседневной жизни, и есть поэзия, задумайтесь обо всех лирических поэтах, задумайтесь о том, что они говорят и что у них есть. У них есть замкнутые с ними вместе в повседневной жизни на острове, но всецело замкнутые с ними все те вещи, одно перечисление которых уже порождает поэзию, и они знают, как перечислять, и действительно перечисляют.
Слава Англии заключена в описании всецело наполненной повседневной жизни на острове. Задумайтесь о Чосере, задумайтесь о Джейн Остен, задумайтесь об Энтони Троллопе, а жизнь вещей, замкнутых в этой повседневной жизни, и есть поэзия, задумайтесь обо всех лирических поэтах, задумайтесь о том, что они говорят и что у них есть. У них есть замкнутые с ними вместе в повседневной жизни на острове, но всецело замкнутые с ними все те вещи, одно перечисление которых уже порождает поэзию, и они знают, как перечислять, и действительно перечисляют.
Журнал «Коммерсантъ Weekend» №25
от 23.07.2021, стр. 3