Афганистан личного пользования

В оригинале роман Хоссейни называется "The Kite Runner", и воздушные змеи играют в нем большую роль. В Кабуле до советского вторжения (Хоссейни, которому сейчас сорок два, покинул свою страну одиннадцатилетним мальчиком) каждую зиму проходили состязания воздушных змеев. "Они начинаются в объявленный день рано утром и продолжаются, пока в небе не останется единственный змей — он и выигрывает состязание. Болельщики толпятся на тротуарах, забираются на крыши и криками подбадривают своих детей. Взад-вперед по улицам, задрав головы, носятся участники битвы, их змеи то высоко взмывают вверх, то резко снижаются. Главное — занять правильную позицию, вовремя дернуть за свой шпагат и перерезать лесу противника". Воздушный змей вполне принятый в литературе знак надежды. Здесь Хоссейни ничего нового не придумал. В начале книги — на том самом кабульском состязании — главного героя повествования, афганского мальчика по имени Амир, эта надежда обманывает. В конце почти сорокалетний Амир снова бежит за воздушным змеем — только уже в городском парке города Сан-Франциско...

Из написанного выше можно сделать вывод, что "The Kite Runner" — книжка сентиментальная, и этот вывод — правильный. Роман Хоссейни обладает всем, что нужно, чтобы заставить читателя если не пролить слезу, так уж во всяком случае судорожно вздохнуть.

Два маленьких мальчика — сын господина и сын слуги, пуштун-аристократ и презираемый хазареец — растущие без матерей. Страстная дружба, подлое предательство, угрызения совести, приводящие к новому предательству и к новым душевным мукам. Смерть, боль, любовь, смерть, унижение и все-таки просветление. За вырванное у читателя этими очевидными приемами сочувствие Халед Хоссейни платит набором вполне неординарных событий, случающихся в таком месте и в такое время, про которые не может не быть интересно.

Ужасы советского вторжения и полное опасностей бегство через афгано-пакистанскую границу. Особенности жизни афганской диаспоры в Штатах. И наконец, возвращение в Афганистан — уже под властью талибов, — чтобы разрубить узел, завязанный еще в Афганистане времен президента Дауда. Про все это Хоссейни умудряется рассказать довольно сжато, не ударяясь в экзотичность, фиксируя шокирующие подробности, но не увлекаясь размазыванием крови. И — что говорит об этом авторе совсем хорошо — он лишь в минимальной степени разыгрывает карту "страны, исчезнувшей навсегда" и "маленькой страны, ставшей жертвой сверхдержав". Вернее, он эти карты совсем не разыгрывает — просто мы уже сами не можем смотреть на Афганистан вне контекста того, что случилось с этой страной за последние тридцать лет. Но нашей вчуже испытываемой ностальгии автор "The Kite Runner" совсем не разделяет. У него Афганистан предстает местом, в котором — вот вам, антиглобалисты — ничего хорошего никогда и не было. Все прекрасное, что помнит Хоссейни (и его герой Амир) о родине, прекрасно только потому, что это — детство. А все, что не детство — вполне ужасно. Счастье, охватившее маленького мальчика, при виде того, как отец рукоплещет его победе в поединке воздушных змеев, — это просто человеческое счастье, никакого отношения не имеющее к географической точке. А страх и отвращение, которые этому маленькому мальчику приходится пережить буквально несколькими часами позже — когда на его глазах шайка хулиганов из привилегированного племени пуштунов насиловала его слугу-хазарейца — имеют вполне определенный местный колорит.

Причины, по которым "The Kite Runner" пользуется успехом в Америке (в 2005 году эта книга заняла третье место в списке бестселлеров после очередного Гарри Поттера и произведения Опры Уинфри, а в начале 2008 года выйдет ее экранизация), слишком очевидны. Горячая тема Афганистана, вечная тема насилия над детьми, все еще актуальная на сегодняшний день тема мультикультурности. Но Хоссейни не пытается все это нам задорого продать, он правда-правда хочет сказать про другое. Про чувство вины, про неизбежность расплаты. Правда, про это как раз другие уже сказали гораздо лучше. Но и Хоссейни читать можно — даже очень.

M. Phantom Press, 2008