Рынок поверил на слово

— Я доверяю ему, мы хорошо ладим с Россией. Честно говоря, для меня оказалось сложнее договариваться с Украиной, хотя у них нет карт, а у России есть все карты. И сейчас они разносят Украину на поле боя. Но, думаю, обе страны хотят договориться. И я думаю, что у нас получится это сделать.

— Как вы думаете, господин президент, Путин получил преимущество из-за того, что США прекратили поставлять Украине военную помощь и разведданные?

— Я думаю, он делает то, что сделал бы любой другой: он атакует сильнее, чем атаковал прежде. На его месте так поступил бы каждый. Он хочет, чтобы все закончилось. И Украина, наверное, тоже хочет, но я этого не вижу. Это абсурд, я этого не понимаю.

— Если Украина под огнем, почему бы не передать им системы противовоздушной обороны?

— Хороший вопрос. Во-первых, я хочу убедиться, что они хотят мира. Если нет, мы умываем руки. Мы хотим, чтобы люди не умирали. Во-вторых, с большим отставанием, но для нас важны деньги. Мы потратили $350 млрд. Европа потратила $100 млрд, а должна делать это наравне с нами или даже больше. Я смотрю на то, что происходит, и думаю, что все может закончиться третьей мировой, если мы не договоримся.

— Господин президент, во время первого срока вас номинировали на Нобелевскую премию мира. Я разговаривал с организаторами, и в 2025 году они ждут, что вы предоставите Украине гарантии безопасности. Это возможно?

— Перед тем, как я начну над этим думать, я хочу остановить войну. Гарантии безопасности — это легкая задача. Сложная задача — прекратить войну.