Рекламаwww.kommersant.ru/ad

Искусство наживать состояние

Как экономические идеи Аристотеля выглядят сегодня
Древнегреческий философ Аристотель был автором работ по многим отраслям знания. В трактатах «Политика» и «Никомахова этика» он размышлял о природе богатства, справедливом обмене, процентах, монополиях и частной собственности. Часть его идей остается созвучной современной экономической мысли.
Греческий философ Аристотель

Греческий философ Аристотель

iStock

От практики Ксенофонта к теории Аристотеля

Термин «экономика» родился в Древней Греции. Одним из первых его использовал Ксенофонт. Ксенофонта в первую очередь интересовало, как успешно вести хозяйство — домашнее или хозяйство полиса (города). Работы великого философа Аристотеля, жившего несколько позднее Ксенофонта, стали заметным шагом вперед в развитии экономической мысли.
Около 355 года до н. э., когда Ксенофонт написал свой последний экономический трактат «О доходах», Аристотелю было 29 лет. Он уже более десяти лет жил в Афинах, учился в Академии Платона.
Аристотель, несомненно, знал о Ксенофонте. Некоторые текстуальные совпадения в работах двух философов дают основания предполагать, что Аристотель был знаком с его сочинениями. Но в экономических вопросах он пошел значительно дальше предшественника. От хозяйственной практики он шагнул к экономической теории, попытавшись объяснить саму природу богатства.
Что такое богатство? Как его приобретать и приумножать? Зачем людям нужны деньги? Как определяется стоимость разных товаров? Какие способы получения доходов допустимы? Как хозяйственная деятельность связана с благополучием человека и государства? Наиболее подробно эти вопросы Аристотель рассмотрел в двух своих важнейших сочинениях — «Политике» и «Никомаховой этике».

Хрематистика

Аристотель различал управление хозяйством и искусство приобретения богатства, которое называл хрематистикой. При этом он выделял естественные способы приобретения необходимых для жизни благ и противоестественную, по его мнению, погоню за неограниченным денежным богатством.
В первой книге трактата «Политика», состоящем из восьми книг, Аристотель писал: «Ясно, что искусство наживать состояние не тождественно науке о домохозяйстве. В одном случае речь идет о приобретении средств, в другом — о пользовании ими; к чему, в самом деле, будет относиться умение пользоваться всем, что имеется в доме, как не к науке о домохозяйстве? Но вопрос о том, представляет ли искусство наживать состояние часть науки о домохозяйстве или оно является особой, отличной от нее, отраслью знания, вызывает затруднения, если считать, что тот человек, который владеет указанными искусствами, может исследовать, в чем заключается источник имущественного благосостояния и вообще собственности. Понятия "собственность" и "богатство" заключают в себе много разновидностей». (Все цитаты из «Политики» приводятся в классическом переводе С. А. Жебелева. Жебелев не использовал термин «хрематистика», передавая его смысл русскими выражениями «искусство наживать состояние», «искусство накопления».)
Руины Ликея (философской школы, в которой преподавал Аристотель) в Афинах

Руины Ликея (философской школы, в которой преподавал Аристотель) в Афинах

iStock

К естественным способам обеспечения жизни Аристотель относил земледелие, скотоводство, охоту. В определенном смысле — и военное искусство, аргументируя это так: «Ведь искусство охоты есть часть военного искусства: охотиться должно как на диких животных, так и на тех людей, которые, будучи от природы предназначенными к подчинению, не желают подчиняться; такая война по природе своей справедлива».
Дальше Аристотель переходит к товарообмену. У любого предмета могут быть два способа использования. В качестве примера он приводит обувь — можно надевать ее на ноги, а можно обменять на что-либо другое: «Тот, кто обменивает обувь имеющему в ней надобность на деньги или на пищевые продукты, пользуется обувью как обувью, но не по назначению, так как оно не заключается в том, чтобы служить предметом обмена. Так же обстоит дело и с остальными объектами владения — все они могут быть предметом обмена. Первоначальное развитие меновой торговли было обусловлено естественными причинами, так как люди обладают необходимыми для жизни предметами — одними в большем, другими в меньшем количестве».
Простой товарообмен предметами первой необходимости, которым, по Аристотелю, пользуются варварские народы, меняя, например, хлеб на вино,— это еще не искусство наживать состояние. Но именно из него логически развилось это искусство — аристотелева хрематистика.

Как появились деньги

Аристотель предлагает следующее объяснение происхождения денег: «Когда стала больше требоваться чужая помощь для ввоза недостающего и вывоза излишков, неизбежно стала ощущаться потребность в монете, так как далеко не каждый предмет первой необходимости можно было легко перевозить. Ввиду этого пришли к соглашению давать и получать при взаимном обмене нечто такое, что, представляя само по себе ценность, было бы вместе с тем вполне сподручно в житейском обиходе, например железо, серебро или нечто иное; сначала простым измерением и взвешиванием определяли ценность таких предметов, а в конце концов, чтобы освободиться от их измерения, стали отмечать их чеканом, служившим показателем их стоимости».
Предложенная Аристотелем теория происхождения денег оказалась на удивление долговечной. В 1776 году Адам Смит в «Богатстве народов» тоже объяснял появление денег неудобствами натурального обмена. В XIX веке Карл Маркс и Фридрих Энгельс связывали возникновение денег с развитием товарного обмена, хотя, в отличие от Аристотеля, Маркс считал деньги не результатом соглашения людей, а закономерным продуктом экономических отношений.
Современные исследования не во всем согласны с этой схемой.
Антропологам не удалось обнаружить хотя бы один достоверный пример общества, в котором исключительно натуральный обмен предшествовал появлению денег.
Между тем в Древней Месопотамии уже в III тысячелетии до н. э. серебро и ячмень выполняли денежные функции, существовали системы хозяйственного учета, кредитования и долговых обязательств. При этом одновременно был распространен и натуральный обмен.
Часть рассуждений Аристотеля подтверждается историческими данными. Металлические деньги, количество которых определялось взвешиванием, действительно существовали задолго до появления первых чеканных монет. Эта практика оставила след и в названиях денежных единиц: британский фунт стерлингов (pound sterling) и французский ливр (livre) получили названия от единиц веса. Слово «шекель», известное еще в Древней Месопотамии и сохранившееся в названии современной израильской валюты, первоначально обозначало меру веса.

Сколько башмаков стоит дом

Появление денег не только облегчило обмен товарами, но и сделало удобнее оценку их стоимости. Если раньше люди непосредственно обменивали одни продукты на другие, позднее стоимость самых разных вещей можно было выразить в денежных единицах. Но на каком основании устанавливалось соотношение между ними? Почему один товар должен стоить дороже другого и какой обмен можно считать справедливым? Этой проблеме Аристотель уделил особое внимание в трактате «Никомахова этика», состоящем из десяти книг.
В трактате «Политика» Аристотель писал, что у обуви может быть два применения: ее можно носить, а можно обменять на что-то другое. На фото — древнегреческое терракотовое изображение левой стопы и лодыжки в сандалии; находится в коллекции Метрополитен-музея в Нью-Йорке

В трактате «Политика» Аристотель писал, что у обуви может быть два применения: ее можно носить, а можно обменять на что-то другое. На фото — древнегреческое терракотовое изображение левой стопы и лодыжки в сандалии; находится в коллекции Метрополитен-музея в Нью-Йорке

Metropolitan Museum of Art

В книге пятой, посвященной справедливости, философ представляет свою теорию справедливого обмена.
«Все, что участвует в обмене, должно быть каким-то образом сопоставимо. Для этого появилась монета и служит в известном смысле посредницей, ибо ею все измеряется, а значит, как преизбыток, так и недостаток, и тем самым сколько башмаков равно дому или еде». (Все цитаты из «Никомаховой этики» приводятся в классическом переводе Н. В. Брагинской.)
Монета (по-древнегречески — «номисма», ударение на первый слог) делает все соизмеримым. Слово «номисма» связано со словом «номос» — «закон, обычай, установление». Как указывает Аристотель, это говорит о том, что измерение стоимости товара или труда в монетах основано на общей условной договоренности.
То есть если дом стоит пять мин, а ложе (предмет мебели для сна или возлежания во время трапезы) — одну мину, то соотношение составляет 5:1. «Ясно тогда, сколько лож равно дому, а именно пять. Ясно также, что до монеты обмен происходил как раз таким образом, потому что безразлично, дать ли за дом пять лож или цену пяти лож».
По сравнению с натуральным обменом у денег есть следующее преимущество. Если в чем-то в настоящее время нет нужды, то монета даст возможность приобрести это тогда, когда такая нужда возникнет.
Итак, деньги, по Аристотелю, это: а) средство обмена; б) общая мера, позволяющая сравнивать различные товары; в) средство сохранения стоимости для будущего обмена.
Эти представления Аристотеля оказались удивительно долговечными. В 1875 году английский экономист Уильям Стэнли Джевонс в книге «Деньги и механизм обмена» выделил четыре функции денег: средство обмена, общую меру стоимости, стандарт отложенных платежей и средство сохранения стоимости. Три совпадения из четырех. Именно они — средство обмена, единица счета и средство сохранения стоимости — и сегодня считаются основными в экономической науке.
Правда, современные экономисты вносят важные уточнения. Цена сама по себе не объясняет, почему товар стоит именно столько. Она зависит, в частности, от спроса и предложения, издержек производства и конкуренции. Более того, современные технологии позволяют менять цены практически в реальном времени. Так работает динамическое ценообразование, применяемое авиационными и железнодорожными компаниями, гостиницами и сервисами такси. Стоимость одной и той же услуги может сильно меняться в зависимости от текущего спроса и доступного предложения.
Кроме того, деньги, сохраняя номинальную стоимость, способны терять покупательную способность из-за инфляции. Аристотель предупреждал, что монета «не всегда имеет равную силу», но не занимался специально вопросом об обесценивании денег с течением времени.

Два искусства приобретения богатства

Появление денег, согласно Аристотелю, имело следующее последствие. Появилась возможность покупать товары не ради собственного потребления, а исключительно ради последующей перепродажи. Деньги превратились из средства достижения цели в самостоятельную цель хозяйственной деятельности.
Вернемся к трактату «Политика»: «После того как в силу необходимости обмена возникли деньги, появился другой вид искусства наживать достояние, именно торговля. Сначала она, быть может, велась совершенно просто, но затем, по мере развития опытности, стала совершенствоваться в смысле источников и способов, какими торговые обороты могли бы принести наибольшую прибыль. Вот почему и создалось представление, будто предметом искусства наживать состояние служат главным образом деньги и будто главной его задачей является исследование того источника, из которого возможно почерпнуть наибольшее их количество, ведь оно рассматривается как искусство, создающее богатство и деньги».
Аристотель разграничивал три вида приобретения богатства. Первый он относил к области домохозяйства. В ойкос (домохозяйство) входила семья и принадлежащее ей имущество, земля, хозяйственные постройки, рабы. В ойкосе могли заниматься земледелием, скотоводством, изготовлением тканей и другими видами производства как для собственного потребления, так и для продажи. Приобретение богатства ойкосом он считал естественным и необходимым. Целью было обеспечить человека и его семью всем необходимым для жизни. Такое хозяйствование имеет разумные пределы, поскольку ограничены и человеческие потребности.
Философ считал полезными практические навыки, способствующие приобретению богатства таким путем: умение разбираться в приобретении домашних животных, быть осведомленным в земледелии, плодоводстве, пчеловодстве.
Совсем иначе философ относился ко второму виду обогащения, основанному прежде всего на торговле ради прибыли: «В искусстве наживать состояние никогда не бывает предела в достижении цели, а целью здесь оказываются богатство и обладание деньгами. Получение денег превращается из средства в самостоятельную цель, а стремление к богатству становится безграничным. Все занимающиеся денежными оборотами стремятся увеличить количество денег до бесконечности».
Аристотель критиковал людей, которые «обращают все свои способности на наживу денег, будто это является целью, а для достижения цели приходится идти на все».
В первом томе «Капитала» Маркса приводится цитата из брошюры британского профсоюзного лидера Томаса Джозефа Даннинга, которую впоследствии ошибочно будут приписывать самому Марксу: «Обеспечьте капиталу 10% прибыли, и капитал согласен на всякое применение, при 20% он становится оживленным, при 50% положительно готов сломать себе голову, при 100% он попирает все человеческие законы, при 300% нет такого преступления, на которое он не рискнул бы пойти, хотя бы под страхом виселицы…».
И это не случайное совпадение. Маркс был прекрасно знаком с рассуждениями Аристотеля. В главе «Превращение денег в капитал» он цитировал «Политику», в частности, противопоставление хозяйствования, ограниченного естественными потребностями, безграничному стремлению к денежному обогащению.
Ко второму виду обогащения Аристотель относил в первую очередь торговлю (морскую, транзитную, розничную), а также отдачу денег в рост.
Он также выделял третий вид искусства наживать состояние, который частично находится в соответствии с природой, а частично имеет отношение к обмену. Он «заключает в себе все то, что имеет отношение к земле как таковой и к тому, что произрастает из земли и что, не давая плодов в собственном смысле, тем не менее приносит пользу, как, например, рубка леса и все виды горного дела».
Самым противоестественным способом обогащения Аристотель считал получение дохода не от продажи товаров, а непосредственно от самих денег: «С полным основанием вызывает ненависть ростовщичество, так как оно делает сами денежные знаки предметом собственности, которые, таким образом, утрачивают то свое назначение, ради которого они были созданы, ведь они возникли ради меновой торговли, взимание же процентов ведет именно к росту денег. Отсюда это и получило свое название; как дети походят на своих родителей, так и проценты являются денежными знаками, происшедшими от денежных же знаков. Этот род наживы оказывается по преимуществу противным природе». Осуждение ростовщичества Аристотелем оказало влияние на последующую европейскую интеллектуальную традицию, особенно на средневековые дискуссии о допустимости процентных займов.
Современная экономическая теория не считает получение процентов по займам противоестественным. Процент рассматривается как плата за пользование капиталом, учитывающая в том числе риск невозврата денег, инфляцию и отказ кредитора от возможности использовать их самостоятельно. Ростовщичеством сегодня обычно называют не всякое кредитование под проценты, а предоставление займов на чрезмерно высоких, кабальных условиях.

Философская оливковая монополия

В «Политике» Аристотель рассказывает две истории о монополиях. Первая — о коллеге, жившем на два с половиной столетия раньше, философе Фалесе Милетском. Неизвестно, насколько она правдива. О Фалесе ходило много легенд, но, как отмечает сам Аристотель, «ее можно рассматривать и с общей точки зрения».
Согласно легенде, философ и математик Фалес Милетский создал одну из первых известных истории монополий

Согласно легенде, философ и математик Фалес Милетский создал одну из первых известных истории монополий

iStock

Фалеса как-то попрекнули бедностью, заявив, что занятия философией не приносят выгоды. Философ предвидел на основе астрономических данных богатый урожай оливок. (Согласно одной из легенд, он обучался астрономии у жрецов в Египте.)
Он еще до начала зимы «роздал в задаток имевшуюся у него небольшую сумму денег всем владельцам маслобоен в Милете и на Хиосе, законтрактовав их дешево, так как никто с ним не конкурировал. Когда наступило время сбора оливок и сразу многим одновременно потребовались маслобойни, он, отдавая маслобойни на откуп на желательных ему условиях и собрав много денег, доказал, что философам при желании легко разбогатеть, но не это является предметом их стремлений».
Так Фалес не только доказал свою мудрость, но и то, какую прибыль может принести монополия.
В другой истории на Сицилии «некто скупил на отданные ему в рост деньги все железо из железоделательных мастерских, а затем, когда прибыли торговцы из гаваней, стал продавать железо как монополист, с небольшой надбавкой на его обычную цену. И все-таки он на пятьдесят талантов заработал сто». Правитель Сиракуз Дионисий приказал ему покинуть город, хотя и разрешил увезти заработанные деньги.
История о том, как Фалес Милетский арендовал все маслобойни в Милете и на Хиосе, рассказана в «Политике» Аристотеля. На фото — амфора, изображающая сбор оливок, работы древнегреческого мастера из Афин, известного как Вазописец Антимена; хранится в Британском музее

История о том, как Фалес Милетский арендовал все маслобойни в Милете и на Хиосе, рассказана в «Политике» Аристотеля. На фото — амфора, изображающая сбор оливок, работы древнегреческого мастера из Афин, известного как Вазописец Антимена; хранится в Британском музее

DeAgostini / Getty Images

Аристотель приводит в пример действия частных лиц, но также рекомендует политическим деятелям обратить внимание на возможные выгоды монополии для государства. Критики монополии, вреда, который она наносит покупателям, в его рассуждениях нет.
Между тем еще до Аристотеля афинские власти пытались бороться с монопольными злоупотреблениями. Около 386 года до н. э. в Афинах состоялся процесс над торговцами зерном, обвинявшимися в сговоре и незаконных закупках. Из сохранившейся обвинительной речи оратора Лисия «Против хлебных торговцев» известно, что действовавший тогда закон запрещал скупать зерно в количестве свыше 50 формосов. Некоторые исследователи приравнивают формос к медимну (около 52,5 л). Ограничение должно было препятствовать сосредоточению больших запасов зерна в одних руках и спекулятивному повышению цен. За нарушение грозила смертная казнь. Лисий в своей речи упоминал о предыдущих смертных приговорах по аналогичным делам.
Аристотель в «Политике» пишет о том, как тиран Сиракуз изгнал из города монополиста, торговавшего железом. На фото — руины древнегреческого театра в Сиракузах (остров Сицилия, Италия)

Аристотель в «Политике» пишет о том, как тиран Сиракуз изгнал из города монополиста, торговавшего железом. На фото — руины древнегреческого театра в Сиракузах (остров Сицилия, Италия)

iStock

В 1776 году Адам Смит объяснил экономический вред монополии. Монополист может ограничивать предложение товаров, чтобы продавать их дороже, чем позволила бы свободная конкуренция.

Частное или общее

Во второй книге «Политики» Аристотель полемизирует с идеей общности имущества, которую Сократ выдвигает в диалоге Платона «Государство».
Он выдвигает три аргумента в защиту частной собственности. Первый: люди заботятся о принадлежащем им имуществе старательнее, чем о том, у которого множество хозяев сразу. «Трудно выразить словами, сколько наслаждения в сознании того, что нечто принадлежит тебе, ведь свойственное каждому чувство любви к самому себе не случайно, но внедрено в нас самой природой. Правда, эгоизм справедливо порицается, но он заключается не в любви к самому себе, а в большей, чем должно, степени этой любви; то же приложимо и к корыстолюбию; тому и другому чувству подвержены, так сказать, все люди».
Второй аргумент: общность имущества может становиться причиной конфликтов. «Так как равенства в работе и в получаемых от нее результатах провести нельзя — наоборот, отношения здесь неравные,— то неизбежно вызывают нарекания те, кто много пожинает или много получает, хотя и мало трудится, у тех, кто меньше получает, а работает больше».
Третий аргумент: частная собственность позволяет человеку проявлять щедрость. «Как приятно оказывать услуги и помощь друзьям, знакомым или товарищам!» «При общности имущества для благородной щедрости, очевидно, не будет места, и никто не будет в состоянии проявить ее на деле, так как щедрость сказывается именно при возможности распоряжаться своим добром».
Аристотель также указывает на преимущества совмещения общей и частной собственности. «Имея частную собственность, человек в одних случаях дает пользоваться ею своим друзьям, в других — представляет ее в общее пользование. Так, например, в Лакедемоне каждый пользуется рабами другого, как своими собственными, точно так же конями и собаками, и в случае нужды в съестных припасах — продуктами на полях государства. Таким образом, очевидно, лучше, чтобы собственность была частной, а пользование ею — общим. Подготовить же к этому граждан — дело законодателя».
23 века спустя в споре о преимуществах частной и общей собственности точка так и не поставлена. Разные формы собственности продолжают сочетаться и конкурировать друг с другом.

Стоящие посередине

В четвертой книге «Политики» Аристотель размышляет о политических последствиях имущественного неравенства.
«В каждом государстве есть три части: очень состоятельные, крайне неимущие и третьи, стоящие посредине между теми и другими. Так как, по общепринятому мнению, умеренность и середина — наилучшее, то, очевидно, и средний достаток из всех благ всего лучше. При наличии его легче всего повиноваться доводам разума; напротив, трудно следовать этим доводам человеку сверхпрекрасному, сверхсильному, сверхзнатному, сверхбогатому или, наоборот, человеку сверхбедному, сверхслабому, сверхуниженному по своему общественному положению. Люди первого типа становятся по преимуществу наглецами и крупными мерзавцами. Люди второго типа часто делаются злодеями и мелкими мерзавцами. А из преступлений одни совершаются из-за наглости, другие — вследствие подлости. Сверх того, люди обоих этих типов не уклоняются от власти, но ревностно стремятся к ней, а ведь и то и другое приносит государствам вред».
Богатые, как утверждает Аристотель, не умеют и не желают подчиняться, а властвовать могут только так, как властвуют господа над рабами. Бедные не способны властвовать и умеют подчиняться только той власти, которая проявляется у господ над рабами. «Получается государство, состоящее из рабов и господ, а не из свободных людей, государство, где одни исполнены зависти, другие — презрения… Государство более всего стремится к тому, чтобы все в нем были равны и одинаковы, а это свойственно преимущественно людям средним. Таким образом, если исходить из естественного, по нашему утверждению, состава государства, неизбежно следует, что государство, состоящее из средних людей, будет иметь и наилучший государственный строй».
На первый взгляд — настоящий гимн среднему классу! Но «средние люди» Древней Греции и современный средний класс — не одно и то же. В трагедии Еврипида «Умоляющие», написанной в V веке до н. э., то есть задолго до «Политики» Аристотеля, афинский царь Тесей произносит такие слова (перевод Иннокентия Анненского):
«В государстве
Три класса есть: во-первых, богачи,
Для города от них нет пользы, им бы
Лишь для себя побольше. Но опасны
И бедняки, и чернь, когда свое
С угрозою подъемлют на имущих
Отравленное жало, подговорам
Послушная витий. Лишь средний класс
Для города опора; он законам
Покорствует и власти».
И для Еврипида, и для Аристотеля «средний класс» — это только часть полноправных граждан античного полиса. А в современном значении термин «средний класс» стал употребляться в XVIII веке и получил широкое распространение в общественно-политических дискуссиях в период промышленной революции XIX столетия. Сначала к нему относили преимущественно буржуазию, потом — только мелких предпринимателей, служащих и специалистов, наемных работников умственного труда. В современной социологии и экономике устоявшегося точного определения признаков, по которым человека следует относить к среднему классу, нет. В расчет могут приниматься уровень доходов, имущество, образование, профессия или сочетание этих признаков.
Интересно, что мнение Еврипида и Аристотеля о том, что многочисленный средний слой является условием политической стабильности, и в наше время чрезвычайно популярно.

Некоторые не равнее других

В пятой книге «Никомаховой этики» Аристотель рассуждает о справедливости, в том числе в вопросе о распределении между членами общества имущества, почестей и других благ.
Справедливое распределение для него не обязательно означает, что все должны получать одинаковое количество благ. «Дело в том, что распределительное право, с чем все согласны, должно учитывать известное достоинство»,— пишет он. Правда, при этом оговаривает, что под достоинством разные люди понимают разное: «Сторонники демократии — свободу, сторонники олигархии — богатство, иные — благородное происхождение, а сторонники аристократии — добродетель».
В «Никомаховой этике» Аристотель, рассуждая о справедливой цене, приводит пример с ценой дома и ложа. На фото — терракотовая тарелка из коллекции нью-йоркского Метрополитен-музея с изображением мужчины, возлежащего на ложе, над головой которого висит его лира

В «Никомаховой этике» Аристотель, рассуждая о справедливой цене, приводит пример с ценой дома и ложа. На фото — терракотовая тарелка из коллекции нью-йоркского Метрополитен-музея с изображением мужчины, возлежащего на ложе, над головой которого висит его лира

Metropolitan Museum of Art

В «Никомаховой этике» понятия «справедливо» и «справедливость» упоминаются 40 раз. В «Политике» — 283.
При этом Аристотель жил в обществе, в котором люди обладали неравным политическим и правовым статусом. Статус женщины был ниже статуса мужчины. Рабство было нормальной частью общественного устройства.
«Во всех ремеслах с определенно поставленной целью нужны бывают соответствующие орудия, если работа должна быть доведена до конца, и из этих орудий одни являются неодушевленными, другие — одушевленными (например, для кормчего руль — неодушевленное орудие, рулевой — одушевленное), потому что в искусствах ремесленник играет роль орудия. Так точно и для домохозяина собственность оказывается своего рода орудием для существования. И приобретение собственности требует массу орудий, причем раб — некая одушевленная собственность, как и вообще в искусствах всякий ремесленник как орудие стоит впереди других инструментов».
Аристотель предлагает представить, что инструменты могли бы работать самостоятельно: «Если бы ткацкие челноки сами ткали, а плектры сами играли на кифаре, тогда и зодчие не нуждались бы в работниках, а господам не нужны были бы рабы».

В деньгах ли счастье

Центральная категория этики Аристотеля — эвдемония. Кроме «Никомаховой этики» она является центральной в «Евдемовой этике», а также в «Большой этике» (хотя некоторые исследователи считают, что последняя принадлежит не ему, а кому-то из его ближайших учеников).
В русском переводе «эвдемония» передается как «счастье». Но для Аристотеля это не кратковременное чувство радости, а благополучная, достойная и состоявшаяся жизнь.
В «Никомаховой этике» Аристотель замечает, что люди нередко отождествляют счастье с удовольствием, богатством или почетом. Причем представления о нем меняются в зависимости от обстоятельств. Для заболевшего счастье — в здоровье, для впавшего в нужду — в деньгах.
Аристотель принципиально отрицает возможность ставить знак равенства между счастьем и богатством. Богатство нужно не само по себе, а для чего-то другого. Материальный достаток может способствовать эвдемонии, создавая условия для достойной жизни.
«Для счастья нужны, как мы сказали, внешние блага, ибо невозможно или трудно совершать прекрасные поступки, не имея никаких средств. Ведь многие поступки совершаются с помощью друзей, богатства и влияния в государстве, словно с помощью орудий».

"Деньги". Приложение №33

от 19.11.2026, стр. 33

Авторы

  • Алексей Алексеев
    Алексей Алексеев
    обозреватель